И яснее ясного сказало о том, что у Тина нет шансов. Такая, как она, не простит того, что он сделал. Это просто невозможно простить. Да и сам он — он теперешний — никак не мог понять, как та Варя, которую он теперь узнал, сможет простить его тогдашнего, тот его поступок. Этот поступок был просто за гранью всего. Хотел отрезать ее — и отрезал. Окончательно. Обрыв, обвал. Катастрофа.

То, что поначалу, сразу казалось ему всего лишь большой лужей, препятствием значительным, но преодолимым — ну, подумаешь, ноги намочит в худшем случае — оказалось на деле огромным океаном. Не докричаться, не переплыть.

Только утопиться с горя.

Как же он тосковал без нее. По разговорам. По улыбке. По тому, как много нового и интересного узнавал от нее. У него за годы самостоятельной жизни выработалась привычка в разговорах помалкивать и мотать на ус, отделываясь шутками. Сказывались пробелы в образовании и университеты только жизни. С Варей же было нереально интересно и комфортно — включались на полную мозги, появлялось желание говорить и слушать. И много чего еще делать. Да, много чего еще у них было. Так много. Старательно не вспоминал то, что связывало их в постели, хотя прорывалось иногда — неконтролируемо.

Как обвивают его пальцы ее тугие гладкие локоны. Как идеально ложатся его руки на ее тело — кажется, все Варины впадинки и выпуклости точно созданы под его пальцы и ладони. Как сказано — каждой твари по паре? Он свою пару нашел. И потерял. И память снова вероломно приводила его в тот злосчастный день, к дверному проему и Вариным глазам. И потом — спина. Все, что ему осталось — видеть ее натянутую до звона удаляющуюся спину.

— Тихон Аристархович, вас тут спрашивают.

— Кто?

Услышав в трубке ответ метрдотеля, едва ли не бегом срывается с места.

Ну наконец-то!

— Здорова.

— Привет, — с видимым удовольствием отвечая на рукопожатие. — Какими судьбами?

— Да так, — пожал плечами Самойлов-младший. — О здоровье заскочил разузнать. Как рука.

— Ага, как же! Поужинать на халяву заехал — так и скажи, — Тихон так рад Николаю, что тут же начал нести чушь.

— Не знаю, не знаю, — протянул Ник. — Рискну ли я в вашей забегаловке что-то съесть. Без опасения нажить гастрит."

"— Пошли уже! — рассмеялся Тин и хлопнул Самойлова по плечу.

 — Доширака тебе заварю.

Под удивленным взглядом метрдотеля две похожие мужские фигуры двинулись в сторону входа в зал. На пороге Тихон обернулся.

— Никодим Иваныч, запомни хорошенько этого человека. После его визитов — всегда ложки пересчитывать.

Спутник Тихого только фыркнул. И они все-таки прошли в глубину зала.

Виталий слова хозяина во внимание не принял. А взгляд расшифровал однозначно. Этот молодой мужчина — гость, и не просто гость, а из числа самых дорогих. Да и наружность больно примечательная.