Оборачиваюсь и прилипаю взглядом к двери, ведущей к черному выходу.

Магазин находится на первом этаже обычной многоэтажки. Вход со стороны дороги. Но есть еще один – он ведет в подъезд, через который входят обычные жильцы.

Паника снова накрывает с головой. Не просохшие слезы льют с новой силой.

Как я умудрилась так влипнуть?"

"Что мне делать? Где гарантия того, что меня оставят в живых, когда я рожу?

Где-то в глубине подсознания чеканит только одна мысль: это мой последний шанс.

На секунду закрываю глаза и вспоминаю отца.

«Ты останешься совсем одна, Машенька.» – говорил он со слезами на глазах. Мне было десять, когда папу забрала страшная болезнь. Кроме него у меня больше не было никого на этом свете, мама скончалась еще задолго от алкоголизма. Мы жили в глухой деревне в нескольких сотнях километров от Москвы. Соседка баба Зина подкармливала и навещала меня, а я устроилась мыть полы в единственный магазин на всю деревню. Вела хозяйство, каждый день боялась, что приедут работники соц. службы и заберут в приют. Но никто так и не приехал. Папа был прав: никому не было до меня дела. Я осталась совсем одна. Так и жила восемь лет, кое-как окончила школу. В училище поступать не стала, везде нужны деньги, а у меня их не было. В восемнадцать собрала скромную сумку вещей и уехала в столицу. –«Будь сильной, девочка моя. Люди будут жестоки, но ты никогда не теряй свет в своей душе, договорились?»

– Договорились. – говорю я пустоте магазина.

Выдыхаю воздух из легких и будто бы успокаиваюсь.

Руки перестают трястись.

Мне нужно принять решение, от которого возможно напрямую будет завесить моя жизнь.

Если я пропаду, кто меня будет искать? Разве только что Таня…

Позволит ли он мне пользоваться телефоном и выходить из дома, если я поеду с ним?

Смогу ли добровольно отказаться от ребенка и оставить его такому монстру?

На лбу проявился холодный пот, и я спешно вытерла его ладонью.

Глава 2.

– Извините, можно мне бутылку молока по шестьдесят девять? – от резкого голоса я вздрагиваю и оборачиваюсь.

Милая девушка в зеленой куртке вопросительно смотрит на меня. Они ее впустили? Значит, не хотят привлекать внимания и не стали останавливать? Значит сидят в машине? Или нет?

Вопросы носятся в мыслях словно необузданные жеребцы, впервые выпущенные на свободу.

Во все глаза смотрю на покупательницу, пытаясь найти верное решение.

– Девушкаааа… – нетерпеливо тянет она.

– Да! Секунду! – спохватываюсь я. Несусь к холодильнику с молоком и беру прохладную бутылку в руки.

Ставлю ее на прилавок. Беру деньги.

– Девушка. – не смело произношу я, глядя ей прямо в глаза. Та вскидывает на меня вопросительный взгляд. – Вы могли бы постоять тут пять минут?

Та непонимающе хмурит брови.