К тому же, у него сейчас проблемы в семье… ‒ Кретов осекается, словно сказал то, что не предназначено для моих ушей. ‒ Не важно, ‒ машет рукой и встаёт, забирая портфель и небольшую сумку. ‒ Мне пора, Ланочка, иначе Лена мне лицо обглодает, если не приеду к назначенному времени в аэропорт.

‒ Я провожу, ‒ подхватываю Марка Захаровича под локоть, по привычке почти повиснув на нём.

Небезразличен мне этот человек, сделавший слишком много для того, чтобы сейчас я была той, кем являюсь. Когда-то помог, увидев потенциал в худенькой девочке с карими глазами, больше похожей на подростка и дал шанс выбиться в этой жизни дальше под своим чутким руководством.

‒ Напоминаю, в этом месяце перезаключение договора с Купером на ресторан.

‒ Помню, уже говорили с ним, остановившись на прежних условиях, ‒ Кретов идёт медленно, чтобы до выхода перекинуться парой слов о делах. Всегда так делает, уже закрывая дверь решает самые важные вопросы. ‒ Прилетит сам.

‒ А вы?

‒ Я вернусь из Испании, как только он будет здесь. На договоре должна стоять моя подпись – ты помнишь, на всё остальное работает доверенность на твоё имя.

‒ Он надолго?

‒ Как всегда, ‒ лукаво улыбается. ‒ Настолько, чтобы решить дела и успеть насладиться рыжей госпожой, ‒ почти шепчет, играя бровями. О, да, мы друг друга поняли, зная о специфических запросах Купера. ‒ Горничная из Зои дерьмовая, но увы, уволить не получится… по известным нам с тобой причинам. Так что, как и раньше поручай ей пару номеров и проверяй работу. Пусть девочка считает, что она востребована.

‒ Как всегда, ‒ согласно киваю, подтверждая негласные договорённости, заключённые ещё пару лет назад. ‒ Приятного отдыха и… лечения, ‒ кричу вслед.

‒ Пока. Скоро увидимся, ‒ усаживается на заднее сиденье, на секунду остановив пронзительный чёрный взгляд на мне. На дне плещется пустота и обречённость, уголки губ опадают и Марк Захарович медленно закрывает дверь автомобиля.

Он невероятно постарел за последние пару лет, и почему-то изменения становятся мне заметны только сейчас, когда я, стоя под весенним противным дождиком, провожаю взглядом чёрный Мерседес, который увозит Кретова в аэропорт.

Странное чувство потери распирает изнутри, тоскливо посасывая под ложечкой – я его больше не увижу. Гоню противные мысли прочь, отмахиваясь, как от назойливых мух, но в глубине души понимаю, что больше не загляну в эти глаза, смотрящие на меня с теплотой и толикой отцовской любви. Ещё несколько минут стою перед входом в отель, пока автомобиль окончательно не скрывается из вида и, отгоняя гадкие мысли, возвращаюсь обратно, чтобы продолжить рабочий день.

‒ Лана, ‒ знакомый голос окликает, а я не желаю поворачиваться, зная, что это брат.