Закидывает в рот, обильно запивая водой и выдыхает, кажется, облегчённо расслабляясь.

‒ Сердечко пошаливает, ‒ отвечает на мой немой вопрос, ‒ в последнее время чаще, чем обычно. Лена и тянет меня в Испанию не только к дочери, но, и чтобы загнать в клинику для диагностики и лечения. Старею, Ланочка.

‒ Какие ваши годы! ‒ почти взвизгиваю, желая подбодрить Кретова, по моим выводам поникшего и расстроенного.

‒ Так уже шестьдесят восемь, как-никак, пора мотору-то барахлить. Ну ничего, подлатают и вернусь, как новенький, вот увидишь, ‒ старается улыбнуться, но улыбка вымученная и натянутая, не предвещающая ничего хорошего.

‒ Правильно вас жена заставляет. Мужчины – существа безответственные и всё, что касается здоровья, легкомысленно пропускают мимо ушей. Именно мы, женщины, и заставляем вас обращать внимание на самих себя. Иногда уговорами и аргументами, а иногда и поскандалить приходится, ‒ сейчас вспоминается, как в подростковом возрасте затягивала брата к стоматологу. Он предпочитал выть от дикой боли, чем сходить к специалисту для оказания помощи.

‒ Вот! ‒ указывает на меня пальцем. ‒ Ты, будто её словами сейчас говоришь. Один в один. Вы меня что ли обсуждали? ‒ прищуривается, приподнимаясь с кресла.

‒ Нет, что вы, Марк Захарович, как я смею? Да и о ваших проблемах с сердцем знаю, но не думала, что всё серьёзно.

‒ Серьёзно, ‒ вздыхает, ‒ в моём возрасте любая болячка – это серьёзно. Отнекивался до последнего, но сын настоял, встав на сторону Лены.

Никогда не видела сына Кретова. Он не появлялся в нашем отеле даже на праздниках семьи, сторонился скопления людей. Случайно так происходило или намеренно, непонятно. Я ведь даже имени его не знаю, в отличие от Ларисы, про которую Кретов упоминает постоянно. Да и зачем мне это? Вряд ли когда-нибудь встретимся, а лишняя информация ни к чему.

‒ Я его никогда не видела, ‒ даю понять, что не понимаю о ком он говорит.

‒ Почему? Видела. В прошлом году, когда мы день рождения Ларисы здесь отмечали. Он был. С женой и дочкой.

Перебираю всех гостей и никак не могу вспомнить Кретова-младшего, словно его образ не отпечатался в моей памяти, намеренно, или был не настолько важен? Я запоминаю всех, но его совершенно не помню."

"‒ Я не помню, ‒ пожимаю плечами, всё же отчаянно пытаясь отыскать на задворках своей памяти хотя бы смутный образ сына Кретова. Ничего. Чистый лист и ни одной зацепки.

‒ Ты? Не помнишь? ‒ гулкий смех разносится по небольшому кабинету, что показывает – Марку Захаровичу стало лучше. ‒ Не верю! Ты всех помнишь.

‒ Его нет.

‒ Ну, ладно. Вряд ли когда-нибудь встретитесь. Я к тому, что он слишком далёк от гостиничного бизнеса, давно развернувшись в другой сфере. Это и к лучшему – помешанным на отелях должен быть кто-то один в семье.