Взвизгнув, Кира дёргается в сторону. Жалобно причитает..

Пиявки явно голодные. Быстро сокращаются, дергаясь в воде.

— Фу… — морщусь я. — Нет, я пас!

— Пф! Я тебя не спрашивала, вообще-то. Штаны снял, лег на диван.

— Да ну… — скептически качаю головой. — Если бы проблема решалась так, врачи бы её давно решили.

— Моя бабушка не верила во врачей! Но это никогда не мешало ей лечить меня. Быстро давай.

— Да нет… — смотрю на черных кровопийц с отвращением.

— Нет, ну если тебе настолько прикольно быть ""всадником"", что ты не готов даже попробовать…

— Ой, ладно! — закатываю глаза.

Расстегиваю ремень.

— Дим, ты с ума сошел! А если это навредит?! — с омерзением встряхивает руками Кира.

— Ему вредит бездействие! — парирует Тати.

— Почему ты позволяет решать постороннему человеку, Дим? Она не врач!

— Кира… — прищуривается Тати, благодушно улыбаясь. — А Вы беляши делать умеете?

— Нет… — растерянно.

— А Димка очень любит беляши! Обожает! Особенно с красной рыбой. Давайте, я вас научу делать ему хорошо?

— Я без Вас знаю, как делать ему хорошо! — неожиданно взрывается Кира.

— Ну а почему же ему тогда плохо? — упирает руки в бока Тати. — У него желудок урчит. Он голодный.

Вообще-то — да. Но…

— Стоп! — развожу ладони. — Пиявки, так пиявки. Это моё решение. Кир, я правда буду очень благодарен за ужин. Любой.

Тетушка, абсолютно уверенная в том, что женщина — это вкусная еда, в первую очередь, тактично не кажет к нам пока носа. А Кира у меня с плитой не дружит.

— Я не умею включать твою плиту! Она какая-то древняя! — обиженно.

Там нет автоматического розжига, да. Я поджигаю зажигалкой.

— Пойдем, я включу, — вызывается Татико. — Покажу тебе там всё. Митяй, раздевайся.

Слышу как хлопает холодильник, их голоса…

— Подружки… — рассматриваю истеричных пиявок.

Они иссиня черные и сегментированные.

Меня передёргивает.

Но подписался же…

Снимаю штаны, пересаживаюсь на диван. Ложусь лицом вниз.

Тати возвращается.

Оттягивая резинку трусов вниз, Тати протирает крестец.

— Ты хоть знаешь куда ставить?

— Да. Я погуглила. Они, кстати, ещё и отказаться могут тебя сосать, если ты невкусный. Придется уговаривать…

— Как?

— Ну, не знаю! Как-то же женщин уговаривают сосать…

Ржу в подушку.

— Тати… Пошлячка!

На поясницу ложится мерзкое и холодное.

— А-а-а! Р-р-р… — рычу. — Если это не поможет! Ну пиздец тебе тогда.

— Тихо! Барышня тут сомневается… Соси, сказала! — грозно приказывает ей Татико.

У меня начинается тихая истерика от смеха.

— Ну скажи ей что-нибудь ласковое, чего я одна уговариваю?

— Бля! Она там ползает!

— Это прелюдия!

Через несколько минут я обвешан противными тварями и устало судорожно выдыхаю от смеха.

— Ну, всё, валяйся. Час надо потерпеть.