Два дня назад Вика очнулась в лесу – она уже давно не думала – «проснулась», лишь «очнулась», потому что сон ее был не сон, а страшное полузабытье, – оттого, что рядом раздавался негромкий скрип. Так скрипят сосны, но на острове не было сосен. Пару секунд она лежала, прислушиваясь, и в следующее мгновение шестое чувство заставило ее вскочить и отпрыгнуть в сторону. Вовремя.

На то место, где лежала Вика, медленно накреняясь, падало дерево. Оно скрипело, отчаянно пытаясь уцепиться корнями за землю, но что-то сильное толкало его, и дерево со стоном поддавалось. Широко раскрыв глаза, девушка смотрела на наклоняющийся все ниже ствол, а затем бросилась прочь, петляя между деревьями.

Смешно. Весь лес можно было обежать за двадцать минут, а она пыталась запутать следы. Вика ощутила себя тараканом, бегающим по блюдечку.

Все было ненастоящее – ненастоящий лес, ненастоящие падающие деревья, искусственный песок, желто-белый и твердый, как манная крупа. Только страх был настоящим – выгрызающим ее изнутри, словно голодная крыса. И еще настоящей была боль."

"Воспоминания о городе, о прежней жизни растворялись в происходящем вокруг нее.

Как-то раз днем Вика отправилась за консервами – она совершала короткие набеги к своей палатке, забирая с собой две-три банки с тушенкой, которых хватало до вечера, и наполняя пластиковую бутылку водой из канистры, – но на выходе из леса упала, споткнувшись о корень, и ударилась головой о ствол поваленной пальмы. Придя в себя, Вика увидела Антона Липатова, сидящего на стволе спиной к ней. Что-то странное творилось с его затылком, как будто волосы на нем чуть шевелились, и Вика почувствовала холод, поднимающийся от коленей к шее. В центре затылка у Липатова темнело углубление, и ей показалось, что шевелящееся вползает туда с негромким хлюпающим звуком. В глазах ее плыли темные пятна – она не знала, сколько пролежала на солнце, – и, часто моргая, чтобы пятна пропали, Вика стала отползать назад, забыв про еду и питье. «Только бы он не повернулся. Только бы не повернулся».

Вика не знала, что увидит, если Липатов повернется к ней лицом, но ей достаточно было того шевелящегося, что жило на его затылке, чтобы холод добрался до кончиков пальцев, заморозив их, как зимой.

«Только бы он не повернулся».

Прижимая к себе пустую бутылку ледяными руками, девушка отползала все дальше и дальше в лес, пока, в очередной раз, сморгнув черную пелену, не увидела, что Липатов пропал. На поваленном стволе никого не было. Но она все равно пересекла лес и дошла до запасов окружным путем по песку, чтобы вновь не наткнуться на мертвого Антона. Возле палатки ее стошнило.

Постепенно панический страх, в котором она все время пребывала, начал сменяться апатией.