– Товарищ полковник? По какому делу?

Разумеется, он знал истинное звание Виктора и относился к нему соответственно, с подобающим уважением.

– Когда вы разговаривали с Копуном в последний раз?

– Я? – раскрыл глаза шире заведующий.

– Твои спецы.

Виктор подошёл к углублению в полу зала, в котором, как в огромном корыте, лежал «похудевший» чуть ли не в сто раз Вестник.

– Утром, – ответил Марцин. – Он не всегда отвечает на наши вопросы.

– Чем он занят?

– Ну… чем… восстанавливает свою энергетику и матчасть. Попросил кинуть ему дополнительную линию питания и жрёт энергию как целый город! Обсуждаем с начальством установку ему вакуумсоса.

Голубев кивнул. Генераторы энергии вакуума ставились нынче на все большие корабли космофлота, что позволяло им практически свободно перемещаться на любые расстояния. Копуну такой генератор был бы в самый раз.

Не обращая внимания на копающихся в аппаратуре специалистов, экипированных в защитные костюмы, Виктор прошёлся вдоль кабелей и сложных конструкций, окружавших «корыто», и сразу заметил изменения, происшедшие со времени его последнего посещения Центра.

Копун вырос в размерах вдвое и теперь представлял собой композицию пересекающихся друг в друге геометрических фигур, которые к тому же ещё и «дышали» – то увеличивались в размерах, то опадали.

– Добрый день, Вестник, – поприветствовал «пациента» майор. – Рад видеть тебя в здравии.

По телу металлической глыбы размером с грузолёт класса «КРАЗ» пробежала конвульсия.

На всякий случай Виктор отступил от края корыта.

– Не бойся, – проговорил подошедший Марцин по-простецки, – не укусит. К тому же капсула накрыта пузырём защитного поля.

– Он меня слышит?

– Слышит, но не всегда реагирует. Мы тоже иногда вызываем его по нескольку раз. Копун, к нам гость, выйдешь?

Новая конвульсия сотрясла сложное тело «пациента».

– Что значит выйдешь? – поинтересовался Виктор. – Ты спросил: выйдешь?

– Увидишь, – загадочно ухмыльнулся Паровски.

– Может, я лучше подойду позже?

– Подожди немного.

Внутри металлической на вид «розы» раздался отчётливый плеск, будто в воду уронили большущий валун. Грани фигур начали оплывать, превратив всю конструкцию Вестника в бликующий ртутью эллипсоид.

В корме эллипсоида, если тупой его конец можно было принять за корму, протаяло круглое отверстие, оттуда языком металла выдвинулся толстый поддон, на котором стоял человек.

В первые мгновения Голубев принял его за работника лаборатории, потом понял, что ошибся."

"Человек был отлит из того же металла, что и всё яйцо, и лишь лицо у него было вполне человеческое, хотя и бледнее, чем у здорового человека. И улыбнулся он совсем по-человечески.

– Прошу прощения, друзья. Я был занят.