Жаль, что я не смог присутствовать при трогательной встрече Алевтины Романовны с потерянной и вновь обретенной дочерью, но интересы следствия требовали моего присутствия. Осталась во флигеле и Мари.

Оба преступника лишились жизни и теперь поведать ничего не могли, а между тем тут имелось множество вопросов.

Что это были за люди? Вряд ли «Петровы» их настоящая фамилия, ибо, снимая жилище, они записались Семеном и Елизаветой, а называли друг друга «Клим» и «Тося».

Зачем они похитили девочку? Не для того же, чтобы петь ей песенки?

Самое главное: они действовали сами по себе или выполняли чью-то волю? Откуда у них средства на расходы, на аренду целого дома, на приобретение наркотиков?

Обыск, произведенный полицейскими, мало что дал. Никаких документов не нашли. Лишь запас морфия да коробочку с ампулами гемосольвентина для Даши. В последней лежала инструкция, написанная размашистым, трудночитаемым почерком: по каким числам делать укол, чем смачивать ватку, какими движениями потом производить массаж, чтобы не образовалась гематома.

Мы нарекли неизвестного составителя инструкции NN и были готовы к тому, что никогда не отыщем этого человека, что тайну унесли с собой в могилу так называемые Петровы.

Но уже после отбытия полицейских, обшаривая в прихожей верхнюю одежду, Мари нашла в кармане дамского пальто бумажку, прозеванную невнимательным охтинским дознавателем (ах, мои несостоявшиеся «молниеносные бригады» – в них подобных ротозеев держать бы не стали!).

Это был рецепт на кожную мазь – ту самую. Написан тем же почерком, что инструкция, на уголке штамп Хвощовской детской больницы, а подпись врача, хоть и неразборчивая, начиналась с буквы «М».

– Менгден! – вскричали мы в голос и уставились друг на друга в недоумении.

– Понятно, что Менгден помог Петровым совершить похищение, – заговорила Мари, потирая лоб. – Что он вертел этой парой как хотел, ибо снабжал их морфием… Гемосольвентин они тоже получили от него… Но зачем ему это понадобилось?!

– Да, зачем? – подхватил я. – Устроить похищение собственной пациентки, которую к нему и так привозили каждую неделю? Поселить ее с опекунами в специально нанятом доме? Позаботиться, чтобы за девочкой хорошо ухаживали, чтобы ее исправно кололи лекарством, чтобы она не рассталась с любимыми игрушками? Не странно ли?

– Очень странно. И никто кроме самого Менгдена на эти вопросы нам не ответит.

Мари смотрела на меня с каким-то особенным выражением.

– Но еще более странным мне вдруг показалось другое. Сначала кто-то тратит столько усилий, хитрости, коварства, чтобы украсть маленького ребенка. Потом мы с вами несколько месяцев переворачиваем небо и землю, чтобы найти и спасти этого ребенка. Ну вот нашли, спасли.