— Да не за что, — машет рукой тренер, — Иди переодеваться. На сегодня достаточно. И пробежками займись обязательно. Километров трех хватит для начала. Дыхалка у тебя ни к черту.

— С завтрашнего дня буду бегать, — обещаю тренеру, жму ему руку и шагаю в раздевалку. В любой момент ожидаю появления брюнета и продолжения разборки. Но в коридоре и раздевалке никого не было. Спокойно принял душ, находящийся в соседней комнате, переоделся и направился домой. Желудок свирепо урчал, требуя пищи, и я ускорил шаг, думая о предстоящей трапезе.

Занятый своими мыслями я не заметил фигуру слева, сидевшую на бетонном заборе, недалеко от входа в ДЮСШ.

Заметил идущего за мною брюнета, только когда вышел на улицу. Решил не затягивать, свернул в безлюдную арку, ведущую в двор-тупичок, зачерпнул горку пыли в ладонь, и остановился, поджидая противника.

Через минуту в ней появился Андрей. В первое мгновение он растерялся, увидев, что я спокойно жду его. Потом прежняя, нагловатая ухмылка снова вернулась на лицо боксера.

— Что тебе надо? — лениво спрашиваю брюнета, — Чего ты успокоиться всё не можешь?

Глава 7

— Чего мне надо? — ухмыляется Андрей.

— Во-первых, чтобы я тебя в нашем зале больше не видел. Нам шалупонь блатная не нужна. Во-вторых, к Еве, и близко не подходи. Всё понял? Если согласен, уйдешь отсюда целым и здоровым. Может я, максимум, тебе подсрачник отпущу. Люблю унижать вонючих гопников, ничего не поделаешь. Такой у меня характер.

— Да причем здесь характер? — удивляюсь я. — Просто ты полностью состоишь из одной известной коричневой субстанции, плавающей в канализации. Которая в воде не тонет.

— Мало вчера получил? — ухмылка пропадает с лица брюнета, в глазах сверкает ярость.

— Добавки просишь? Это я мигом."

"Резко швыряю в противника горсть пыли с мелкими камушками. Андрей инстинктивно прикрывает лицо и пропускает мощный удар между ног.

—Аааа, — стонет он, сползая по стене дома, Парень раскачивается как маятник, держась руками за мужские причиндалы.

— Вот тебе и ааа, — вздыхаю я, — теперь можешь солировать в церковном хоре мальчиков-кастратов в Ватикане. Думаю, твой тонкий фальцет будет иметь успех у престарелых извращенцев в рясах. А ведь достаточно было сказать, дядя прости засранца, и конфликт исчерпан.

Незаметно готовлюсь к следующей атаке противника. Моя рука ныряет в карман, и тихонько вытаскивает связку ключей. Один из них устраивается между средним и безымянным пальцем. Я не садист, и удовлетворения от избиения брюнета не получаю. Но проблему надо решать кардинально здесь и сейчас. Иначе эти разборки будут тянуться бесконечно, как сериал «Санта-Барбара».

Имеются два варианта. Первый, принять слова брюнета к сведению, уйти из зала и обходить Еву десятой дорогой. Но я так не могу.