Но если у нас в дальнейшем начнет что-то складываться, против не буду. Напомню тебе, последних рабов, черных и цветных перестали продавать сто с лишним лет назад. А Ева — свободная, взрослая девушка. Она сама решает, с кем и когда встречаться.

— И что ты можешь ей дать, сявка? — поднимает голову боксер, — Только жизнь поломаешь девчонке.

— А это не тебе судить. И потом, мы делим шкуру неубитого медведя. Может, ещё у меня с ней ничего не будет. Короче, не страдай ерундой больше. И проблем не будет, ни у тебя, ни у меня. Всё, я тебе сказал, что хотел, а ты думай. Чао, бамбино.

Неторопливо выхожу из тупичка, засовывая ключи в карман. Затылком чувствую злобный взгляд боксера. Ничего, если у него есть хоть капля ума, остынет, задумается и может на какое-то время утихнет.

В родном дворе всё было по-прежнему. На спортивной площадке занималась парочка великовозрастных спортсменов. Детскую площадку оккупировали малыши с шумом и визгом, съезжавшие с горок и летающие на качелях. Кучка старушек-сплетниц сидела на той же лавочке. Увидев меня, бабульки надулись, напоминая стайку облезлых, нахохлившихся воробушков.

— Здорово, матери.

Почем сегодня килограмм сплетен? — с широкой улыбкой спрашиваю у пожилых дам.

Бабули оживились, загомонили, перебивая друг друга."

"— Ах ты, ирод, окаянный!

— Сталина на тебя нет, подонок!

— Он нас сплетницами обозвал, хамло!

— Иди, отседова, морда уголовная!

— У, как глазищами зыркает! Чисто демон!

— Чего тебе, Мишка, надобно? Опять пузырь на грудь принял и буянишь?

Машу перевозбужденным престарелым дамам рукой, и открываю подъездную дверь.

— Елизар! Тормози, разговор есть, — слышу знакомый голос.

Разворачиваюсь. Метрах в пятнадцати от меня стоит Саня в своей неизменной кепочке и коричневых брючках.

— Здорово, — подхожу и протягиваю ладонь товарищу. — Чего хотел?

— Привет, — гопник с готовностью пожимает руку. — Тебя тут Лысый и Самоха искали. Просили передать, что Игнат с зоны вышел, надо встретиться, побазарить и подогреть пацана на первое время.

— Понял. Я тут причём?

— Так Игнат твой кореш по жизни, — у Сани округляются глаза от изумления. — Не, Миха, ты точно как с дуба рухнул.

— Мне, честно говоря, пофиг, кто там Игнат. Я же тебе уже говорил, что новую жизнь начать решил.

Подальше от всего этого криминала.

— Понятно, — многозначительно протянул Саша, окидывая меня осуждающим взглядом. — Поменялся ты, Мишка, сильно поменялся.

— Ну поменялся, и что? — нагло ответил я. — Вот скажи, Саня, ты сидел?

— Было немного, — смущенно признается гопник. — Два года на малолетке. Если бы ты память не потерял, сам должен это помнить. Мы об этом говорили не раз.

— И как тебе там? — продолжаю напирать на товарища, — Понравилось?

— А то ты не знаешь, — бурчит парень. — Не особо. Маргарин полный.