Смотрим с улицы, а окна – темные, – сказала Рэйко.

– Грешным делом подумали, что ты собрал вещи и укатил назад в Токио, – вторила ей Наоко.

– Еще чего… Просто давно не видел такую яркую луну – вот и погасил свет.

– Разве это не прекрасно? – воскликнула Наоко – Рэйко, помнишь, у нас оставались свечки после того, как отключали свет. Где они?

– В ящике кухонного стола… вроде бы…

Наоко сходила на кухню и принесла толстую белую свечу. Мы зажгли ее, накапали на тарелку воска и закрепили, чтобы не упала. Рэйко прикурила от огонька. В округе по-прежнему было тихо. Мы втроем сидели вокруг пламени, и начинало казаться, что лишь мы и остались на окраине этого мира.

На белой стене перекрещивались и путались ровные тени луны и нервные тени свечи. Мы с Наоко сели рядом на диван, а Рэйко разместилась в кресле-качалке напротив.

– Ну как, выпьем вина? – спросила она у меня.

– А что, здесь можно выпивать? – слегка удивился я.

– Вообще-то нельзя, – почесывая мочку уха, смущенно ответила Рэйко. – Просто все смотрят сквозь пальцы. Вино, там, пиво… главное – не напиваться. Я прошу одного знакомого из персонала, вот он меня понемногу и снабжает.

– Иногда любим поддать на пару, – шутливо сказала Наоко.

– Хорошо вам.

Рэйко достала из холодильника и откупорила бутылку белого вина, принесла три фужера. Вино легкое и приятное – будто его сделали здесь же, на заднем дворе. Закончилась пластинка, Рэйко достала из-под кровати гитарный чехол, слегка подстроила инструмент и неспешно заиграла фугу Баха. Пальцы местами не поспевали, но играла она душевно. Как-то тепло и близко. В самой игре звучала радость.

– Я взялась за гитару уже здесь. В комнате ведь пианино нет.

Вот и осваивала сама. Правда, пальцы – не для гитары, но получается сносно. И мне нравится играть на ней. Такая маленькая, простая и нежная… как уютная теплая комната.

Она сыграла что-то еще. Фрагмент какой-то сюиты. За бокалом вина, всматриваясь в пламя свечи, я прислушивался к Баху и, сам того не заметив, успокоился. После Баха Наоко попросила сыграть «Битлз».

– По заявкам слушателей. – Рэйко прищурилась. – Как сюда приехала Наоко, с тех пор я вынуждена играть сплошных «Битлз». Раб печальной музыки.

И она очень прилично заиграла «Michelle».

– Хорошая мелодия. Мне нравится. – Рэйко отпила вино и закурила. – Словно дождь шуршит над широким лугом.

Затем она сыграла «Nowhere Man» и «Julia». Иногда зарывала глаза и покачивала головой. И опять пила вино и курила.

– Сыграй «Норвежский лес», – попросила Наоко.

Рэйко принесла из кухни копилку в форме зазывно поднявшей лапу кошки, Наоко достала из кошелька стоиеновую монетку и бросила внутрь.

– А это еще зачем? – удивился я.

– У нас так заведено: когда я прошу сыграть эту песню, опускаю монетку.