Потом понял, что Марта наверняка угрожала Тайлору отъездом, заверяя, что Мэтью заставляет её. Чего добивается эта женщина? Жаждет получить алмаз или и правда влюблена в Тейлора, который униженно готов молить своего шурина оставить ему возможность встречаться с интриганкой?

Мэтью сжал руку в кулак.

- Честь семьи? - поднял брови произнёс он, - вы продемонстрировали эту заботу, выставив меня идиотом на дне рождения своей жены.

Тайлор вспыхнул.

- Что я должен был делать, узнав, что вы спали с ней в моей библиотеке? Я был вне себя от ревности!

Мэтт снова опустил голову.

- Когда-то я боготворил вас. Был уверен, что вы непогрешимы. И лучше заслужить трёпку от непогрешимого Тайлора, чем испытать такое разочарование, - сказал он, - пришлите мне алмаз, и делайте, что хотите.

Герцог поклонился. Он сжал губы, и его лицо побледнело.

- Всего хорошего, Мэтью, - как-то тихо сказал он, и быстро ушёл, оставив Мэтта в полном недоумении.

***

Спустя два дня Мэтью доставили посылку, где лежала большая черная шкатулка. Раскрыв её, он обнаружил желтый алмаз, который привык видеть сияющим на груди у фрау Марты. Тайлор сдержал слово и прислал его точно в срок.

Мэтт смотрел на сияющее украшение, погружаясь в тайные глубины прекрасного камня, грани которого отражали лучи солнца и пылали золотистым чистым светом. Он взял в руки кулон, и долго рассматривал его.

Этот алмаз принес столько зла в его жизнь. И наверняка, он принес много зла в жизнь Тайлора. Марта манипулировала им, то выставляя на всеобщее обозрение, чтобы подчеркнуть свою связь с Мэтью, то грозила рассказать Грейс или Оливии историю этого алмаза. На что ещё способен этот камень? Мэтью не знал, что делать с ним. Подарить жене или дочери? Свет даже через двадцать лет будет помнить, кто носил этот камень. Глория не сможет выйти в нём, чтобы не вызвать пересудов и смешков за спиной. Оливия же и так достаточно опозорена, чтобы носить украшение, снятое с шеи любовницы.

Мэтт сжал камень в кулаке и вышел из дома.

Он брёл по дорожке к озеру, вспоминая, как бился за право купить алмаз с каким-то богатым купцом. Часть приданого Оливии, что сейчас принадлежит Глории, было без жалости отдано им за право преподнести его фрау Марте... В каком же ослеплении нужно было быть, чтобы сотворить такое? Мэтт давно не пытался понять себя прежнего. Этот алмаз, как след от корабля, будет всегда указывать на него. Кому бы не отдал он алмаз, слишком заметный, слишком яркий, слишком прекрасный,он навсегда будет запятнан той грязью, что нёс в своих чистых гранях.

Вот и озеро.

Солнце отблескивало на волнах, а белые лебеди спали, спрятав головы под белые крылья. При звуке шагов Мэтью они встрепенулись, стали вытаскивать длинные шеи, выгибая их и хлопая крыльями.