"

"- О, милорд, я так безумно рада! - заюлила она, шагая к нему и кладя руки ему на плечи, - требуйте от меня всего, чего пожелаете!

Мэтт снял её руки с плеч.

- Как давно вы были на родине, мадам?

Она удивлённо хлопнула ресницами.

- В пятнадцать лет.

- Наверно вы очень соскучились по родным. В обмен на то, что заберу у герцога Трентона алмаз, я требую, чтобы вы убрались из Англии. Я готов дать вам денег, только чтобы вы навсегда исчезли из Лондона. Иначе... Алмаз останется там, где лежит сейчас.

Марта сникла. Из неё выходила отменная Джульетта на сцене, подумал он, усмехаясь.

- Но вы же пришлете мне его? - нетерпеливо спросила она.

- Я дам вам достаточно денег, чтобы вы безбедно жили в любом другом месте, кроме Англии...

Когда Марта ушла, он тяжело оперся на подоконник и ждал, пока алая коляска скроется из виду. Одни грехи тянут за собой другие грехи. И то, что он так недавно ещё жаждал тела Марты, что купил ей подсунутый Тайлором алмаз, делало невыносимой его жизнь. Что ж. Залог его спокойствия, спокойствия Оливии и Грейс в том, чтобы эта женщина покинула остров. Пусть едет, куда хочет. Он заберёт алмаз у Тайлора. И положит конец интригам, в которые эти двое втянули и его самого!

На следующий день к нему явилась Оливия. Мэтью не ждал её и давно не надеялся, что она появится в его доме. Он с трудом представлял свой разговор с Тайлором, с трудом представлял, как оплатит отъезд Марты на континент, и пытался понять, где лучше занять денег, чтобы та наконец-то оставила его в покое.

В это самое время появилась Оливия. Она бесцеремонно вторглась в его кабинет, и стояла перед ним, немного растрепанная, но такая красивая и родная, что Мэтт забыл, как дышать, и не мог пошевелиться, просто смотря на неё. Наконец вспомнив о манерах, он поднялся с кресла и поклонился, не зная, как ещё себя вести. Она сделала книксен, будто чужая, и тоже молчала, не зная, что говорить.

Молчание длилось слишком долго. Наконец Ливи сделала шаг вперёд, и обвила руками его шею. Мэтью вспыхнул, попытался отстраниться, но она прижалась к нему, и так стояла, всхлипывая и дрожа всем телом.

- Так больше не может продолжаться, Мэтью, - проговорила она, а её руки гладили его грудь и плечи, - так невозможно! Я не хочу быть больше одна! Я хочу быть со своим мужем!

Мэтт не шевелился, боясь, что это сон и он растает, если он сделает хоть одно движение. Ливи была настолько желанна и прекрасна, от неё так знакомо пахло цветочными духами, и её руки были так нежны, что он с трудом сдерживался, чтобы не схватить её на руки и не повалить на софу, что стояла у окна.

Оливия подняла на него глаза, в которых стояли слезы.