Два незнакомых человека, связанные по воле обстоятельств… Придется ли смотреть теперь? Едва ли. Обычный ужин, чтобы отблагодарить хозяев этого дома за ночлег. Не больше. И вновь накатила странная уверенность, что все будет так, как Джулия вообразила еще днем. Почти так… с той лишь разницей, что ее будущий супруг, судя по всему, охотно возьмет на себя роль тюремщика, выставив охрану перед дверью.

Дверь… Проверить было даже интересно. Джулия окликнула Альбу:"

"— Выгляни за дверь. Посмотри, есть ли охрана?

Та сначала удивилась, но, наконец, кивнула. Прокралась к двери, прислушалась, приложив ухо к резной створе. Наконец, тронула массивную ручку и дернула. Но дверь не поддалась. Альба дернула еще раз с тем же результатом, наконец, повернулась, пожимая плечами:

— Заперто, сеньора. Нас заперли. Наверное, тогда, когда принесли сундук.

Джулия лишь кивнула, но это открытие ничем не отдалось в душе. Ни страхом, ни разочарованием. Она встала с кровати и, босая, на цыпочках, побежала к окну. Выглянула, заметив внизу начищенный до блеска шлем одного из стражников. Один… Похоже, Соврано решил, что в этой глуши довольно и одного…

Альба тоже выглянула. Шумно выдохнула, демонстрируя свое возмущение:

— Сеньора, так это же сущая тюрьма… Даже сеньор Амато так не лютовал. Хотите, я на этого молодца ночной горшок вылью?

Джулия покачала головой:

— Даже не вздумай!

— Что же, так и позволить ему здесь расхаживать?

Джулия кивнула:

— Так и позволить. И не смей даже мелочью выказывать нашего недовольства. Дверь не трогали, в окно не смотрели. Знать не знаем.

Но в груди заледенело, завязалось узлом и тянуло. Неужели Соврано думает, что она сбежит? Неужели он считает, что ей есть, куда бежать? Некуда. Больше некуда во всем свете… Возвращаться некуда. И единственный вариант — налаживать ту жизнь, на которую ее обрекли. С тем, кого навязали.

Джулия отошла от окна, встала посреди комнаты и скинула влажное полотно, в которое все еще была закутана после купания:

— Альба, одеваться!

Глава 9

Фацио Соврано стоял у приоткрытого окна, смотрел в подсвеченную факелами ночь. Обернулся, когда Джулия вошла. Неизменно в черном, прямой, надменный, с перехваченными шнурком волосами, в которых дрожала жемчужная серьга. Ничего не изменилось, лишь прошитая кожаными полосами распахнутая куртка теперь была другой. И в этой небольшой комнате он казался еще выше, еще резче.

— Мое почтение, сеньора.

Джулия едва заметно поклонилась:

— Доброго вечера, сеньор. — Она растеряно посмотрела на стол, сервированный на двоих: — Разве никого не будет?

— А кого вам еще нужно, сеньора Джулия?

Она смутилась:

— Я подумала, что хозяева этого дома… — она не договорила, опустила голову.

Камердинер Соврано уже придерживал стул, приглашая ее присесть.