У Соврано была какая-то определенная цель. Наконец, она не выдержала, отложила ложку и подняла голову:

— Зачем вы пригласили меня, сеньор?

Он отставил тарелку, откинулся на спинку стула:

— Что ж, ваша воля. Мне нужно говорить с вами, потому что больше до самого Альфи возможности не представится. Мы больше не будем делать остановок.

Джулия нервно сглотнула:

— Я вас слушаю.

Он кивнул:

— Вы будете жить под моей крышей на правах невесты. И я хочу, чтобы это соседство не доставляло неприятностей и не нарушало заведенный в доме уклад.

Она кивнула в ответ:

— Я понимаю, сеньор. И сама того не желаю.

— Всем, что касается хозяйственной части в моем доме, распоряжается мать. Стол, покои, бытовые расходы и прочее. Вам будут выделены покои и прислуга.

Джулия вновь сдержанно кивнула. Это было знакомо — в доме брата всем распоряжалась Паола. Через управителя, разумеется, но тот держал отчет перед ней.

— Ваша первейшая задача, сеньора, понравиться моей матери. Как вы это сделаете, меня не интересует. Но я не желаю слышать ни единого слова о том, что вы чем-то не угодили. И накрепко запомните: я не потерплю в собственном доме женских склок.

Джулия с достоинством подняла голову:

— Я не скандальна, сеньор.

Уголки его губ дрогнули:

— Уповаю на это… Джулия. Будет прискорбно, если вы заставите меня пожалеть о моем выборе. Но тогда жалеть придется и вам.

Она коснулась бокала, поднесла к губам и сделала большой глоток, чтобы промочить горло. Не спросить было просто невозможно.

— Сеньор Соврано, могу я задать вам вопрос?

Казалось, он насторожился. Может, предугадывал?

— Можете, сеньора.

Джулия все же отвела взгляд:

— Мой вопрос все тот же: почему вы выбрали меня? Полагаю, я все же имею право это знать.

Фацио молчал, и в гнетущей тишине лишь угрожающе трещали свечные фитили. Джулия, наконец, не выдержала, подняла глаза. Соврано смотрел исподлобья.

— Так вы все еще осмеливаетесь об этом спрашивать? Вы?

— Для этого нужна особая смелость? Мне искренне непонятен этот выбор. Это правда. Марена гораздо красивее.

Смуглое лицо Соврано на мгновение преобразила усмешка:

— Вы так думаете?

Она кивнула:

— Все так думают.

Фацио вдруг помрачнел, откинулся на спинку стула. Посмотрел так пристально и открыто, что захотелось исчезнуть от какой-то незнакомой неловкости.

— А я — не все.

Что-то защекотало внутри, сердце тревожно затрепыхалось. Ошпарило щеки, и Джулия поняла, что заливается предательским румянцем. Хотелось выскочить прочь, за дверь, спрятаться от его взгляда. Но она сдержалась — это будет ребячеством.

— Прошу, сеньор.

Соврано вновь усмехнулся, но было не понять, что таила эта улыбка: иронию или злость.

— Вы краснеете… Надо же.

Джулия лишь опустила голову, пряча лицо.