– Эстер, не надо думать о смерти! Ты обязательно поправишься, вернешься с дочкой домой, и Луис Альберто будет с вами.

– Ладно… Иди. Я устала. Потом Эстер исповедалась.

Когда последнее слово исповеди отшелестело на ее губах, падре Адриан произнес:

– Во имя отца, и сына, и святого духа отпускаю тебе грехи, дочь моя. Аминь!..

Он наклонился и ласково коснулся ее лба.

– Эстер, деточка, господь тебя уже простил, а теперь попроси прощения у матери.

– У матери?

– Да, у Рамоны. Она действительно твоя мать, а ты оттолкнула ее. Попроси у нее прощения.

В палату вошли дон Альберто, донья Елена и Луис Альберто.

Марианна помедлила на пороге, потом последовала за ними, но осталась стоять у дверей.

– Эстер, дорогая, как ты назовешь девочку? – спросила донья Елена.

– Не знаю…

– Давай назовем ее, как тебя, согласна? Пусть у нас в доме будут две Эстерситы!

– Она… Эстерсита будет одна… Тетя, дядя, не бросайте ее… Любите… И ты, Луис Альберто, полюби ее… Даже если думаешь, что она не твоя… все равно постарайся… Пусть она растет счастливой…

Эстер, с трудом подняв веки, окинула взглядом всех стоявших вокруг постели.

– Простите меня…

Потом посмотрела на припавшую к ее руке Рамону:

– Прости меня, мама…

У Эстер уже не было маленького мирка, ограниченного стенами больничной палаты.

У нее ничего не было…

После похорон прошло несколько дней. Девочку все еще держали в инкубаторе.

Рамона почти не выходила из своей комнаты.

От Марианны семья Сальватьерра узнала, что Рамона – мать Эстер.

– Как же это получилось? – спросил Луис Альберто.

– Значит, получилось, – задумчиво произнесла донья Елена. – Мой брат был молодым, Рамона у них работала… А я и не подозревала…

– Теперь она не должна быть у нас на положении служанки, – сказал дон Альберто.

 – Ты согласна, Елена? Пусть войдет в нашу семью, воспитывает внучку.

– Конечно! Ее так жалко… Одна тайна открылась, а все прочие Эстер унесла с собой в могилу.

– Быть может, Рамона когда-нибудь расскажет, – Марианна направилась к двери. – Пойду посмотрю, как она.

Марианна время от времени заходила к Рамоне. Уговаривала поесть, утешала, а порой и плакала с ней вместе.

– Как ты, Рамона? – Марианна обняла ее за плечи. – Давай сходим завтра в магазин, купим девочке все необходимое.

А потом поедем в больницу… Ну не плачь, не плачь! Когда Эстерситу привезут домой, тебе станет легче. Будешь за ней ухаживать.

– Даже и не знаю, Марианна, смогу ли я здесь остаться. Да, сеньоры очень добры, не прогонят меня, не попрекнут. Но меня замучила совесть. Хочу рассказать им все как есть. Некрасивая история, стыдная… Раньше-то я боялась, а теперь чего уж…

– А ты сейчас сможешь, Рамона? Да? Тогда пойдем. Они вместе вошли в гостиную.

– Донья Елена, дон Альберто, мне надо многое рассказать вам.