Договора не подписывал – зачем оставлять свою подпись? Просто заплатил наличными за три месяца вперед.

– …Прекрасно, старина! – Фернандо улыбался. – Деньги отдам, какой разговор. А когда мы доведем до конца то дельце с Марианной…

В этот момент дверь открылась, и вошел Луис Альберто. Фернандо поспешно положил трубку, кивнул ему, но вместо ответного приветствия Луис Альберто резко спросил:

– Что ты затеваешь? Что тебе надо от Марианны?

– Какая Марианна? Ты ослышался, – Фернандо поднялся с кресла.

– Не ври! Я ведь не глухой. Отвечай, не то… – Луис Альберто схватил его за лацканы пиджака и резко встряхнул, не заметив, как Фернандо нажал вмонтированную в стол кнопку.

– Отстань, парень! Не знаю я никакой Марианны!

В этот момент в дверях возникли два дуболома.

Луис Альберто, продолжая держать Фернандо правой рукой, левой нанес ему удар в челюсть. Бушевавшая в нем ярость наконец нашла выход.

– Слышишь, скотина, если ты хоть пальцем тронешь Марианну, я тебя убью! Убью, понял?"

"– Даниэль, Санчес, что вы рты разинули, кретины?! Вышвырните эту гниду! И чтоб он носа сюда не показывал!

Дуболомы поволокли Луиса Альберто к двери.

Эстер сделали операцию. Доктор сказал, что это единственный шанс спасти жизнь матери и ребенку. Годилась девочка, недоношенная, крохотная, слабенькая. Ее поместили в инкубатор.

Эстер долго не просыпалась после наркоза. А когда пришла в себя, была так слаба, что едва могла говорить. Рамона не услышала, а по губам прочитала – «Пить…» Потом она опять закрыла глаза и задремала. Рамона глядела на бескровное лицо, на запекшийся рот, и ее душили слезы. Она вышла в коридор и разрыдалась.

В этот день к Эстер никого из родных не пустили.

Домой все вернулись подавленные. Говорить было не о чем. Молча поужинали и разошлись по своим комнатам.

Марианна легла в постель, погасила свет, но долго не могла уснуть.

Сегодня, пока шла операция, не находившая себе места Рамона призналась ей, что она – мать Эстер. И Марианна сейчас думала о ней и не знала, кого ей больше жалко – умирающую Эстер или Району.

Утром все снова поехали в больницу. Туда же приехал и падре Адриан.

– Мы сделали все возможное. Остается надеяться только на бога.

Из двери выглянула Рамона.

– Марианна, иди скорей! Эстер хочет тебя видеть. Марианна робко вошла в палату.

– Здравствуй, Эстер. Тебе лучше?

– Я умираю, Марианна.

– Господь с тобой! Ты еще очень слаба, но скоро силы вернутся. Все будет хорошо.

– Скажи, Марианна, ты ведь росла с мачехой, и она тебя ненавидела…

– Да.

– Дай мне слово, что не выйдешь замуж за Луиса Альберто. Я не хочу, чтобы у моей дочери была мачеха.