* * *Нет, Эн, ты просто невозможная дура!

Как будто в первый раз, честное слово. За три года сколько ты подобных мужских реакций наблюдала — не счесть, привыкла уже. Ничего в этом нет особенного, физиология есть физиология. И если у людей начинают работать руки и ноги, то должны начать работать и половые органы. Просто «безнадёжные», как правило, вообще не замечают, что у них там что-то не работает — после потери дара не до этого. А потом очень удивляются, смущаются, извиняются и… радуются.

Арманиус не обрадовался — скорее, разозлился. А мне захотелось провалиться сквозь пол или убежать.

А можно вместе — сначала провалиться, потом убежать.

В реактиве, который я использовала в качестве массажного масла, присутствуют перечная роза и львиный конопляник — мощнейшие мужские афродизиаки. И то, что архимагистр на них отреагировал — прекрасно. Прогресс идёт полным ходом.

Если бы мне еще не было настолько неловко… Кажется, последний раз я так смущалась, когда лечила Арчибальда. Но он был по сути первым моим пациентом, с ним всё было внове, и мне тогдашней это было простительно. Да и принц отреагировал совсем не так, как Арманиус.

Он удивился, а после, посмотрев на моё красное лицо, начал расспрашивать о составе реактива, потом еще о чём-то… Я отвлеклась и забыла о смущении."

"Теперь же, наоборот, не могла забыть, как ни старалась.

Но я забуду. Сейчас приду в общежитие, приму душ, схожу на обед — и к шести часам приведу себя в порядок.

В конце концов, ничего особенного не случилось. Просто твоё отношение, Эн, делает это «случившееся» особенным.

Я только в общежитии вспомнила, что забыла отдать архимагистру тетрадь со схемой лечения. Ну ничего, вечером отдам, после совета.

Если я там выживу, конечно. Хотя вряд ли это будет сложнее учёбы в университете.

День пролетел быстро. Я только и успела, что помыться и пообедать, потом чуть почитала новую статью Валлиуса в «Медицинском глашатае», похихикала над любовным романом — и вот, настала пора вновь собираться к Арманиусу.

На улице была метель, и меня, пока я бежала к дому архимагистра через Дворцовую набережную, чуть не снесло колючим и каким-то злым снегом. Он раздражённо бил в лицо, щипал за щёки и даже залетал за шиворот, остужая шею.

И яркий свет фонарей при такой погоде казался зловещим за пеленой снежной бури…

Арманиус уже ждал меня. Стоял в прихожей, опираясь на трость, одетый с иголочки, и даже в архимагистерском чёрном плаще из драконьей кожи. Хотя, наверное, на совет полагается являться так и никак иначе.

— Оставь верхнюю одежду здесь, — кивнул мне на шкаф. — Потом заберёшь.

Я послушно повесила на вешалку зимнее пальто и, обернувшись, нервно расправила платье под взглядом ректора.

Что было в этом взгляде? Я не смогла понять.