Надеялся, что она попросту обидится и не станет пытаться сдвинуть гору плечом. И вышел из аудитории, не желая видеть, как её сейчас опозорят, оставят от наивной детской мечты только прах и пепел.

Берт не верил, что она может сдать экзамен даже в теории. Кроме того, он знал характеры своих коллег и понимал — никто, кроме Валлиуса, не даст ей шанса. Именно поэтому, когда Брайон вечером принёс ему приказ, Арманиус был поражён.

— Йон, ты свихнулся?

Главный врач Императорского госпиталя проигнорировал вопрос.

— Зря не остался на сам экзамен, Берт. Девочка очень талантливая. Она не просто вызубрила всё, что смогла найти. Она экспериментатор. Показала нам несколько собственноручно разработанных схем заклинаний, а когда Вейла попросила её придумать что-нибудь интересное из исходных данных, она придумала! Представляешь? Работать со схемами в шестнадцать лет — уму непостижимо!

— Две магоктавы, Йон, — чуть не взвыл Арманиус. — Было бы хотя бы двадцать! Ну пятнадцать! Но две!!

— Знаешь, — усмехнулся Валлиус, — если бы у этой девочки было хотя бы немного побольше дара, она бы горы свернула и научилась вспять реки поворачивать. Так что нам, может, повезло, что у неё всего лишь две магоктавы.

У Берта появилось ощущение, что он со стеной разговаривает.

— Йон… хорошо, допустим, я подпишу. Как она экзамены будет сдавать?

— Это уже её проблемы, не твои. Знаешь, я даю своим пациентам рекомендации, как они должны себя вести после выписки из госпиталя, но следить за тем, выполняют ли они их — уже не моя обязанность.

Врачебная железная логика.

— Ладно. Пойми ты, если мы примем эту… Эн Рин, появятся еще другие — Ри Нэн, Ни Рэн и прочие, — которые тоже захотят учиться в университете. Этим мы создадим определённый прецедент, понимаешь?

— Ерунда, — отмахнулся Валлиус. — Как повалят, так и отвалят. У нас ты есть в качестве цепного пса. Всех прогонишь. Но её не принимать, Берт — преступление. Послушай меня, старика, и поверь моему опыту. Эта девочка войдёт в историю. Я чувствую.

Несколько секунд Арманиус молча смотрел на своего университетского наставника, давно ставшего другом, и не мог придумать, что бы такое ещё сказать, дабы уговорить…

А потом плюнул и поставил подпись на приказе.

Всё равно ведь не выдержит, вылетит на первой же сессии. Не может быть иначе.

Не может быть. И всё тут.

Теперь, вспомнив и экзамены, и этот разговор, Арманиус испытал весьма противоречивые чувства.

С одной стороны, он был прав тогда. Вероятность того, что из Эн Рин выйдет толк, была куда меньше обратной, и ректор не видел смысла рисковать. Но прошло десять лет, и история рассудила иначе.

Хотя… какая уж там история. Девчонка эта сама творила свою историю.