Она внимательно выслушивает меня, заполняет журнал приема и карточку, и спрашивает о менструальном цикле. Предлагает пройти на кресло, надевает перчатки и производит обычный осмотр.

– Вы сказали, Светлана, что месячные были три недели назад?

– Да, где-то так. Я не веду точный календарь.

– Насколько обильные?

– Не очень. Скорее скудные, но это не впервые. Такое уже случалось после гормональной терапии.

– Болезненные ощущения?

– Нет, никаких.

Я жду еще вопросов, но врач почти сразу же просит меня пройти в соседний кабинет для ультразвукового обследования, и здесь уже смотрит внимательно и долго.

А может, мне только кажется, что долго, потому что женщина водит и водит эхолокатором внизу живота, всматривается в монитор, в то время как я смотрю в экран перед собой, который висит вверху на стене, где серое зернистое поле меняется, но ни о чем мне не говорит.

– Скажите, это что-то серьезное? – не выдерживаю. – Только не молчите. Я хочу знать правду!

– Думаю, можно и так сказать, – задумчиво отвечает врач. – Даже наверняка можно. Светлана, вы не возражаете, если я приглашу мою коллегу вас посмотреть? – поднимается, оставляя меня. – Уж очень случай нетипичный. А в моей практике и вовсе исключительный!

– Что случилось?

– Да вы не волнуйтесь, Светочка, – внезапно улыбается женщина. – Сейчас все узнаете!

Она выходит, а у меня от напряжения дрожат руки, которыми я впилась в кушетку, и потеют ступни. Спина натягивается, дыхания не хватает, и я чувствую в груди нарастающий пульс истерики.

Господи, что происходит? Что со мной происходит? Я же всегда держала себя в руках, так почему сейчас раскисла? Я смогу, я справлюсь, о чем бы ни узнала. Справлюсь, ради Андрюшки! Обещаю!

– Здравствуйте! Ну, и где тут у нас исключительный случай?

Я поворачиваю голову и обмираю, узнав голос.

Нет, это не просто коллега. Во-первых, в кабинет входит врач при регалиях, на прием к которой попасть невозможно – я слышала, что она преподает.

А во-вторых, это мать Шибуева.

Когда-то я не хотела, чтобы она узнала о моей проблеме, обращалась к кому угодно, но только не к ней. И вот попалась.

Красивая женщина в возрасте – кареглазая и темноволосая, она почти не изменилась. Вошла так же спокойно и уверенно, словно к себе на кухню, в которой мы с ее сыном и с Рыжим когда-то сожгли чайник – кажется, это было в четвертом классе.

Мы не виделись десять лет, но, конечно же, мать Андрея сразу меня узнает. Еще бы, мы столько лет с Шибуевым пропадали в одной компании!

– Здравствуйте, Валерия Аркадьевна.

– Светочка! Неужели ты? – удивляется женщина. – Вот так встреча!

– Да уж. И не говорите.