Мечтают усмирить, влюбить, обуздать. Подчинить, оставив себе: мне ли не знать, какие чувствительные струны способен разбудить и заставить звучать в женщине Андрей. Я и сама однажды не смогла ему отказать. Когда твое тело живет на сто процентов – такое не забыть.

Но только я тоже его знаю, как никто. И сейчас мне кажется, что даже лучше, чем он сам.

– Что ты чувствуешь ко мне, Шибуев?

– То есть? – вопрос для Андрея звучит неожиданно, и он озадаченно хмурит брови."

"– Ты все расслышал, я спросила прямо. Хочешь пересмотреть условия договора – ответь.

– Ну, много чего, ты и сама знаешь. Я полагал, что это видно.

– Что? Дружбу, уважение, привязанность? Или, может, любовь? Ты чувствуешь ко мне любовь, Андрей? То чувство, которое, как ты считаешь, можно объяснить простой физиологией? Что говорит твоя душа, когда ты смотришь на меня? Может, что ты жить без меня не можешь?

В глазах Шибуева появляется растерянность. Он отнимает руку и сжимает ладонь в кулак.

– Свет, ну зачем этот детский сад? Совсем на тебя не похоже.

А вот здесь он ошибается.

– Значит, не так уж ты меня хорошо знаешь, Андрей, как думаешь. Вот и я о том же: ни к чему. Однажды ты сказал, что у тебя никогда не будет для души, а сам хочешь запутаться в сказке, которую я придумала. Не заставляй меня выглядеть глупо, пожалуйста, и в душу не лезь. У меня ужасный характер и странные представления о семье. Я и так очень стараюсь помнить, что твоя жизнь и время мне не принадлежат. И ничего не испортить.

– Ты о чем?

Я не сразу признаюсь: тема неприятная. Не стоило говорить, и я понимаю, что совершаю ошибку, но женское в себе так сложно подавить, особенно когда чужие упреки накладываются на свои собственные.

– Вчера приходила Рита, твоя медсестра. Темноволосая девушка – часть твоей работы.

– Что… что она хотела? – судя по выражению лица Андрея, новость его изумила.

– Ничего. Я предложила ей чай, но она отказалась. Я так и не поняла суть ее претензий. Похоже, она из жалости решила мне сообщить, какой ты у меня любвеобильный муж, и что я совершила большую ошибку. Оказывается, секс после тяжелого дня операций для тебя – обычное дело, об этом знает едва ли не каждая аспирантка в отделении. Так что в прошлый раз я тебе просто вовремя подвернулась, а ты говоришь о договоре…

– Света… черт! Я клянусь, что не знал! – Андрей запускает пальцы в свои густые волосы. Встает, на этот раз пряча руки в карманы брюк. Привычка, чтобы от чего-то сдержать себя.

– Послушай, Шибуев, я тебя не виню. Я просто настолько в тебе нуждаюсь, что не могу допустить ошибку, понимаешь? Не нужно оправдываться, просто оставь мне право решать самой, как жить, и лучше расскажи, как дела с Андрюшкой?

Какое-то время мы молчим, но потом Андрей рассказывает. И то, что я слышу, радует мое сердце.