Мне приходится подойти к Андрею почти вплотную и потребовать сердито в спину, понизив голос:

– Шибуев, признавайся давай, какого черта ты здесь устроил?

Он кладет сумку на заднее сидение, где пристегнуто удобное детское кресло, и поворачивается ко мне. Сердито играя желваками на скулах, выдыхает признание практически сквозь ноздри, как дракон дым.

– Хорошо! Эта машина – подарок твоего отца. Нам. Я пытался отказаться, но он и слушать ничего не хочет. Почему-то Уфимцев уверен, что я Шумахер, а твой «ниссан» больше не кажется ему безопасным автомобилем. Черт!

Ясно. Значит, Шибуеву эта идея точно так же не по душе, как и мне.

Я кошусь за спину в сторону крыльца клиники, на котором стоит Павел Павлович в компании моего отца. Оба с интересом поглядывают в нашу сторону. Хотя нет, кажется, в глазах Павла Павловича застыла такая же растерянность, как и в глазах его сына.

– А почему твой отец не признается, что у тебя нет прав? – спрашиваю. – Что здесь такого?

Шибуев кусает губы и утирает ладонью пот со лба.

– В том-то и дело, что они у меня есть. И я иногда вру отцу, что сажусь за руль машины кого-нибудь из своих друзей и рассекаю полночи по городу. Ему нравится думать, что я лишен семейной фобии. Ну, давай, Светка, – сердится Андрей, когда и я на секунду теряюсь от удивления, – развенчай миф! Покажи всем, какой я профан. Даже свою семью отвезти не могу!

Шибуев отворачивается и продолжает суетиться с сумкой – первоклассный врач со своими маленькими тайнами. И в какое же место этого черного джипа он собирается их спрятать?

Мне хочется хлопнуть его по затылку и покачать головой.

Господи, мужчины. Синоним их гордости – упрямство.

Для меня в этой ситуации нет ничего ужасного, но не для Андрея. Ох и папа. Ну и услужил! Ты смотри, стоит, улыбается – довольный собой родитель. Я оглядываюсь и машу ему рукой – счастливая дочь. Эта радость нужна отцу, и он тут же впитывает ее, расплываясь в улыбке еще шире. Что-то говорит Андрюшке, сидящему у него на руках.

Я опускаю ладонь на плечо Шибуева, заставив его удивленно обернуться. Поглаживаю это плечо, пока он сосредотачивает на мне растерянный взгляд.

– Андрей, не волнуйся. В этом автомобиле автоматическая коробка передач. Медленно в ворота выехать сможешь?

– Не знаю.

– Я знаю. Сможешь, я все покажу. Давай накатом, не газуй, я на ручнике подстрахую. А потом поменяемся. Всего лишь пятьдесят метров, и ты больше никогда не сядешь за руль, обещаю.

Я жду, что он возмутится, но Андрей только вздыхает и, кажется, с облегчением.

– Света, какая же глупая ситуация! Сам не верю. Как ты себя чувствуешь? – смотрит на меня виновато и потому нежно. – Справишься? Может, пошлем все к черту и просто возьмем такси?

Нет, не возьмем. Этот раунд гордости мы должны выиграть вместе.