Куда мы все это заберем? Как мы все это заберем? Твой отец сказал, что ты отпускаешь нас домой.

Отпускаю, за этим и приехал.

– Да, мне кажется, что дома вам будет спокойнее. Андрюшка устал от больницы, да и ты тоже. Но к вниманию моей матери привыкай, я не могу оставить тебя без присмотра.

Щека у Светки прохладная, спина под тканью сорочки прощупывается насквозь, а еще она босиком.

Кафельный пол здесь слишком холодный, чтобы стоять на нем долго босыми ногами.

– Только не говори сейчас о том, что мечтала, чтобы тебя носили на руках.

Я поднимаю ее на руки и уношу в палату. Ноша ощущается своей, а потому легкой. Опускаю на кровать. Наклоняюсь и подаю тапочки.

– Шибуев, мне нравится ход твоих мыслей, но я немного не в форме."

"Мое тело реагирует на нее в любом виде и форме – на голос, на улыбку, даже на присутствие – я уже понял, что с этим бесполезно бороться. Сейчас вид голых колен и верхней части полной груди в разрезе сорочки заставляют мой пульс участиться. Как несколькими минутами раньше сердце – замедлить ритм от того, что ей плохо. Но отвечаю спокойно – мне все еще не забыть наш последний разговор.

– Ты сейчас о чем? О том, что похудела и мне повезло?

Мы смотрим друг на друга.

– Нет, не об этом.

– Значит, как всегда, сомневаешься?

Голубые глаза смотрят мягко, но держат так, что не уйти.

– Боюсь мечтать, Андрей. А вдруг лимит моего счастья закончился?

* * *POV Света

– Шибуев, ты с ума сошел? Где ты взял этого монстра?

Я стою возле большого черного джипа, в который Андрей прячет мои вещи и вещи Андрюшки, и от удивления не знаю, что сказать. Судя по всему, везти нас домой Шибуев собрался сам.

– У друга одолжил. А что? Тебе не нравится?

– Не в этом дело. Хотя нет, и в этом тоже. Что это у тебя за друг такой, который, зная твою нелюбовь к дорогам и автотранспорту, доверил тебе абсолютно новую машину? М?

– Значит, ты считаешь, что мне ничего доверить нельзя?

Андрей странно себя ведет, как будто дистанцируется от моих вопросов, и это настораживает.

– Я такого не говорила.

– Нет, сказала, – упрямо отвечает, – только что.

– Я могла отца попросить нас отвезти. Ему несложно.

– А что ты еще могла попросить, Светка, и у кого? Так и будешь во всем рассчитывать на других? – вдруг раздражается, и это заставляет меня подозрительно нахмуриться.

– Ты на что это намекаешь?

– Я не намекаю, а прямо говорю. Мне это не нравится!

Шибуев сердится, у него взмокли виски, и он волнуется. Понять бы еще – почему?

– А мне не нравится, что ты не ответил!

Во дворе клиники снуют чужие люди, машина открыта и пахнет новой кожей.