А я не хотела идти без него.

Да, я не хотела, чтобы жужжали, что опять я одна.

— А там, кстати, его Лизка была. За ручку с Амином. Ты вообще в курсе, что они помолвлены?

— Сестра Верейского с этим ботаником?! — выпучила я глаза.

— Ну, ботаник не ботаник, а, это он теперь владелец «Синемании». Ну и понятно, что Ренат там был. Они же типа с одного аула.

— Сама ты с аула, Ира. Давай пей! — подвинула я ей коктейль, покосившись на Камиля. — Даром я что ли к бару таскалась.

Ирка припала к трубочке как лошадь к поилке. Шумно выдохнула.

— Пошли танцевать! — потянула меня за руку.

— Пошли! — на ходу подхватила я за руку Камиля. Ну, он бы и так, конечно, пошёл. Но мне больше нравится, когда я сама решаю кого танцую.

Подняв руки вверх, я покачивала перед ним бёдрами. Выписывая круги, тёрлась о его каменную задницу. Он и весь был словно вытесан из камня. Стоял истуканом посреди танцпола и всё так же топил меня в омуте своих глаз, да иногда выставлял в сторону руку, чтобы оградить от какого-нибудь не на шутку рьяно потрясывающего телесами недоумка. Словно он мой телохранитель. И я понимала, что именно это и входило сейчас в его задачу: следить, чтобы я не сбежала. Но, блин, как же это было приятно. Когда красивый сильный мужик только что пылинки с тебя не сдувает.

— Танцевать совсем не умеешь? — подначивала я.

— Научишь? — и не думал смущаться он.

Голос ди-джея захрипел в динамиках, объявляя медленную композицию. Народ радостно заулюлюкал. Я положила руки Камилю на шею.

— Научу. Всё просто. Кладёшь руки мне на талию…"

"Я сглотнула, когда две горячих ладони легли на спину и пару секунд не могла говорить, вдыхая его запах. Обжигающе мужской. Терпкий. Древесный. Першащий в горле. Он пах догорающим костром, что ещё не затух. Кожаным седлом. Убранным за спину колчаном с окровавленными стрелами. Удачной охотой. Убитым оленем, притороченным к седлу, чья голова с застывшими глазами мерно покачивалась в такт виляющей крупом лошади. И словно эти ещё живые оленьи глаза сейчас влажно блестели мне в мелькающих цветных огнях и сводили с ума.

Со мной такое было лишь однажды. Шесть лет назад. Когда вот так же на восемнадцатилетние меня повёл танцевать Верейский. И глядя на облака, что плыли в его дымчато-голубых, как мои глупые мечты глазах, я решила, что хочу принадлежать ему. Во что бы то ни стало. Хочу одна отражаться в их глубине. Одна мерцающей звездой сиять на его небосклоне. Как наивное озерцо, зажатое в тиски гор, я одна хотела отражать это серое небо в его глазах. Одна. Глупенькая, хотела объять необъятное.

Но сейчас я хотела другого: чтобы этот безумный охотник принадлежал мне. Хотя бы на один танец.

А ещё, чтобы Алескеров злился, бесился и ревновал.

И Алескеров…

Глава 3. Девчонка, играющая с огнём

Алескеров… злился.