— Ты как, Андрюха? — Погодин подхватил меня под руку.

Рядом стоял Вахрамеев.

— Бывало и хуже, — улыбнулся я.

— Почему в больницу не поехал? — обеспокоенно спросил Федя.

— Дела у нас еще есть. Пока Берга не поймаю, никаких больничных.

— Это не человек, — выдохнул Вахрамеев. — Это зверь какой-то. Лапу себе отгрыз, чтобы из капкана освободиться. Как такое может быть?

Да, Потрошитель оказался страшным противником. Не жалел никого — даже к себе, кажется, жалости не испытывал.

— Во мне нет жалости, а значит, я не зверь, — вполголоса выдал я строку великого барда, а вслух сказал: — Хрен знает, — пожал я плечами. — Может, морфием обкололся. Медик-убийца — гремучая смесь. Он же всё знает, как и что в человеке работает. Может, шприц с зельем с собой был. И, похоже, и правда еще один нож в придачу.

— Где теперь его искать? — враз спросили напарники.

— Без руки, с открытой раной он далеко не уйдёт. Сейчас ему в берлогу надо залечь, — задумчиво проговорил я. — Раны зализать. Вот что! Поехали, мужики. Есть одна мыслишка.

* * *

Мы поднялись на нужный этаж. Я отдышался. Немного штормило."

"Время шесть утра. Дом еще спит. В подъезде мертвая тишина. Остановились мы перед дверью квартиры Гусева. Силы ко мне временно вернулись. Тот доктор в машине по моей просьбе чем-то меня обколол. Сказал, что это ненадолго, а потом батарейка сядет пуще прежнего.

— Готовы? — прошептал я Погодину и Вахрамееву.

Те стояли, чуть ссутулившись, словно сжатые пружины, с пистолетами наготове. Мой Макарыч пока валялся где-то в леске. Я отправил на поиски ППС-ников. Может, даже уже нашли.

— Угу, — тихо ответили парни.

На раз, два-а… Три!

Бам! — ударили враз ногами по хлипкой двери. Та с грохотом отлетела к стене, выплюнув из своих недр раскрученный врезной замок.

Мы ворвались в квартиру. Вахрамеев первым, следом Погодин, я замыкающий. На полу кровавые ошметки марли.

В спальне послышалась возня.

— Лежать! Милиция! — Серега первым ворвался туда.

Я поспешил следом. На окровавленной постели с перемотанной культей и забинтованным глазом лежал белый, как мел Берг. Он скалился и сжимал нож в единственной руке.

— Брось нож! — рявкнул я, целясь в здоровую руку.

Тот разжал пальцы. Нож упал на кровать. Погодин смахнул его стволом на пол и подобрал.

— Как ты меня нашел, Андрей Григорьевич? — тихо проговорил практикант.

— Сложил два и два, — я кивнул напарникам. — Вызывайте скорую и конвой. Пусть забирают. Устал я за ним бегать.

Вахрамеев пристегнул единственную руку маньяка к металлической спинке кровати. Обыскал его. Даже умирающий, калека-психопат мог быть опасен. Если уж он руку себе отрезал, то загнанный в угол будет биться до последнего.

Напарники вышли из комнаты — вызывать врачей и ментов.

— Так все-таки как? — повторил вопрос студент.