— Эмиль! — я тянулась к нему, ведомая незримой силой.

Он повернулся ко мне профилем, рассматривая противников. Собранный, жесткий, он не боялся, хотя движения стали скованными. Верхняя губа презрительно приподнялась.

— Давай ствол, Эмиль, — Дэн протянул руку, когда они оказались напротив. — Игра окончена.

Не чувствуя собственного дыхания, я смотрела, как мой муж протягивает оружие рукояткой вперед, и не верила в это. Дэн с уважением забрал пистолет, выщелкнул обойму, оценив боеприпасы.

Я с надеждой смотрела на мужа, рассчитывая, что он что-нибудь придумает, выпутается!

— Эмиль! — крикнула я, понимая, что все всерьез и рассчитывать не на что.

Андрей обхватил меня за талию, но я вырвалась из цепких рук и бросилась к нему. Уже обезоруженного, Эмиля выпустили из кольца — ненадолго. Всего шаг ко мне и мы встретились в центре комнаты. Я положила руки на мощную грудь, заглядывая в глаза. Хотела увидеть в них хоть что-то, что вернет надежду, но там был лишь холод. Он схватил меня за руку, прижал к щеке и крепко поцеловал ладонь.

— Иди, маленькая.

— Ты что, сдаешься? — пролепетала я, не веря.

Я привыкла видеть его несгибаемым.

Он по доброй воле не сложит оружия.

— Антон, уведи ее! — заорал Эмиль. — Быстро уведи! Спрячь!

Целое мгновение ничего не происходило. Затем безопасник рванул вперед, выполняя последний приказ шефа.

— Эмиль! — надрывно заорала я.

Шок нервных окончаний вызвал странную реакцию — я как будто оглохла и не слышала собственного крика. В тишину меня завернули, как в плед.

Я потянулась к нему, крича. Слезы хлынули по лицу, а охранник обхватил меня поперек тела и выволок из кабинета. Андрей вышел следом и дверь захлопнулась. В последний момент я увидела, как моего мужа ставят на колени.

Опустив голову, он сплел на затылке пальцы.

Захлебываясь слезами, я рухнула в пушистый ковер. Все тянулась к двери и, кажется, орала. Пыталась ползти туда, когда осознала, что только что произошло.

Эмиль сдался, чтобы я выжила.

Может быть, в этом виноват вчерашний нежный секс. Любовь, которая могла закончиться беременностью. Эмиль тяжело переживал, когда толпа рвала меня на части в том подвале. Он не захотел пережить то же самое еще раз, только в моем чреве уже был бы его ребенок.

— Не надо! Не трогайте его! Эмиль!

Мне было плевать, что на меня смотрят.

Пусть считают полоумной, они не знают, что происходит. Никто, кроме Андрея и телохранителя. Оба попытались меня поднять, один толкнул другого, и я снова бухнулась в ковер. Повалилась, уткнувшись лицом, царапая его пальцами. Было все равно, что дальше. Плевать, раз он остался там. Если я не с ним — это не важно.

Кто-то поднял меня, понес к выходу на руках, пока я, запрокинув голову, орала с закрытыми глазами и звала мужа. Извивалась, пытаясь вырваться.