Но я слишком маленькая и слабая, чтобы справиться.

— Дина? — кажется, это Андрей. — Дина!

Меня усадили в машину, надо мной нависло встревоженное лицо.

— Дина, нужно пристегнуться! Ну же! Надо валить, срочно! Приди в себя!

Надо валить, спасать свою шкуру… Андрей выглядел перепуганным. Кое-как пристроив меня на сиденье и пристегнув, он сел за руль и завел машину.

Все мое существо наполнило одно чувство — боль. Боль по нему, нашей любви, по несбывшейся жизни.

— Эмиль, — застонала я.

Все стало как в тумане.

Если бы после нашего секса в машине все получилось, я бы нашла в себе силы жить дальше.

Но шанс, что я забеременею — исчезающе мал. У нас был всего один раз, а мои желания никогда не сбываются. Когда и эта мечта разобьется, что мне останется, кроме пустоты?

Глава 42

Что такое любовь? Этот вопрос можно задать себе, когда ползешь по полу, выкручиваясь от боли, и орешь, чтобы излить мрак, сводящий с ума.

Я не знала, что такая любовь бывает. Любовь-боль. Любовь больше жизни. Такая сильная, что после нее ничего нет, кроме разорванной души, часть которой навсегда с ним.

Я корчилась на полу в случайной квартире, куда привез меня Андрей.

— Дина? — он склонился, пытаясь поднять, и я в гневе оттолкнула руки. — Прекрати! Ты себя убиваешь.

Ты угадал, Андрей. Смерть заживо. Вот что такое любовь.

Он упал на колено и перевернул меня силой, пока я вопила.

— Он жив! Я созвонился с Ильей. Федоров летит сюда, пока он не прибудет, Эмиля не убьют.

Жив? Это немного привело в чувство. Последние часы исчезли из памяти. Даже не помню, как я здесь оказалась.

— Когда…

— Он прилетит через два дня.

Два дня. Целых два! В прошлый раз мы едва выдержали ночь.

— Вставай, — Андрей мягко подложил ладонь под затылок, помог сесть, а затем и подняться.

"Он отвел меня в ванную. Квартира была другой: очередная съемная без вещей и прошлого. Чтобы не рухнуть, я оперлась на грязную раковину. В зеркале позади Андрей стянул через голову футболку и швырнул ее в угол. Сам обескуражен, это видно. Грудь, испещренная шрамами, тяжело поднималась.

— Его снова будут пытать, — прошептала я.

— Илья точно будет.

Два дня моего мужа будут подвергать пыткам! Я крепко сжала кулаки, раня ногтями ладони, и заорала от бессилия.

— Его замучают!

Я люблю тебя, Эмиль… Я не могу думать, что его терзают! Становится больно, будто терзают меня. Меня, а не его убивают. Я схватилась за горло, царапая кожу. От боли я не могла вдохнуть!

В мутном отражении зеркала Андрей встал и приблизился со спины. Включил воду и отвел волосы наверх, открывая мое лицо. Белое, как простыня, с обезумевшими глазами и открытым ртом — я едва дышала от шока.

Он умыл меня холодной водой и спазм сняло.

— Дыши ровно! — с необычной жесткостью отчеканил он.