Я оглянулась через спинку сиденья на тамбур: не идёт ли там какая-нибудь бабулька с пирожками. Но кроме старичка в помятой кепке, никого не видно. Жаль.

Старый лак на деревянных сиденьях потрескался и впивался в ладошки. Я отряхнула руки и окинула взглядом почти пустой вагон. Вон, возле стоп-крана – наскальная живопись «Гадом буду, не забуду Лёньку моряка». На мутных стёклах отпечатки детских пальцев. И форточки наглухо закрыты. Три или четыре всего лишь свистят от попутного или поперечного ветра."

"До моей станции оставалось больше половины пути, а желудок распевал рулады на весь вагон, который, к слову, был почти пуст. В самом конце степенная матрона вязала крючком салфетку. Напротив неё – девушка в джинсовом комбезе и с двумя клетчатыми сумками, читала газету. В соседнему ряду, на деревянных сиденьях ёрзала дама бальзаковского возраста. Она обмахивала себя сложенной вдвое корреспонденцией, и презрительно косилась на садоводов, что лепетали в углу у входа. У одного в старой резиновой корзине сидели две курицы, что попеременно кудахтали и гадили, поэтому закономерно, что через пару десятков минут птицы отправились в тамбур. Там обосновалась компания молодых ребят. Они вальяжно тянули одну сигарету на троих и чувствовали себя невероятно взрослыми. Один из них, завидев мой интерес, в порыве тестостерона заиграл бровями. Я предпочла сделать вид, что у него – нервный тик.

Через пару сидений от меня играл в телефон мальчишка лет одиннадцати. Может, тринадцати. У него была такая живая мимика. И сам он как-будто сошёл со страниц книги «Мальчиш-Кибальчиш»: светлые вьющиеся волосы под тканевой кепкой, голубые глаза, нос кнопкой и россыпь веснушек на загорелой моське. Я залюбовалась. Святой Лайтрум, да я бы всё отдала, лишь бы снять эти удивительно лазурные глаза.

Через полчаса механический голос из динамика сообщил о моей остановке, и я направилась в тамбур.

Вы когда-нибудь прыгали с полутораметровой высоты на каблуках в гравий? Нет? Ну и молодцы. А я вот, дурёха, села в крайний вагон, и перрона на него просто не хватило. Мне помогли с чемоданом. Но я всё равно оступилась в попытке уберечь сумку с оборудованием и приложилась коленкой об гравийную крошку.

От перрона вела длинная лестница вниз, к дороге. Я посмотрела на ступеньки из сетчатого металла и сглотнула вязкую слюну. Вот как пить дать моя неуклюжесть и тут сыграет роль, если не застряну каблуком в дырке – день будет потерян.

Аккуратно и медленно сползла вниз, и даже не покалечилась. Перебирая каблуками как страус на асфальте лапами, шмыгнула за едой в ближайший сельский магазин. Внутри пахло сдобой и я, не удержавшись, вгрызлась в булку прямо не отходя от кассы. Пока жевала, заприметила объявление о продаже кваса и захотела себе.