– Жена? Может… осмотришься для начала?

– И говоришь что-то не то совсем, – хмурится.

– Я просто подумала, может, сначала тебе лучше освоиться в новой жизни? Вдруг ты поймешь, что мне в ней нет места. Это нормально. Я пойму. Правда.

Мои глаза бегают, а Дым, напротив, сверлит меня прямым немигающим взглядом.

– Все сказала?

Я обреченно киваю. И отвернувшись, зачем-то опускаю шторку на иллюминаторе.

– Вот и хорошо. А теперь выброси этот бред из головы. Если я сейчас хоть в чем-то уверен, так это как раз в том, что мое место рядом с тобой. Я люблю тебя. Я любил тебя за решеткой, и уж конечно буду любить на воле. Любовь и абсолютная верность – это то немногое, что я могу тебе гарантировать.

– А мне больше ничего и не нужно, – шепчу, с трудом обретая голос.

– Тебе – нет. А мне – да. Я же мужчина, Яська…

У меня мучительно щиплет в носу. Хочется по-детски разреветься. А еще очень хочется ему верить. И я буду! Несмотря на то, что весь мой опыт кричит о том, что в жизни сказок не бывает. Плевать. Мы сами ее напишем. Начисто…

– Ты все же не торопись со всем этим, мужчина. Дай мне тобой надышаться, – прошу, в блаженстве склоняя голову ему на плечо.

– Надышишься, – уверяет он, сверкая глазами. – Еще пощады будешь просить.

– Мечтай! – фыркаю я.

Рядом с любимым четыре часа пролетают как один миг. Багажа у нас нет, поэтому мы сразу выходим в город и берем такси. Квартира Клима располагается в историческом центре. Хорошая просторная четырешка, которую он купил, видно, незадолго до суда, и сделал ремонт. Я влюбляюсь в нее сразу же. В строгие по-мужски линии, в рубашки и костюмы, висящие в шкафу, в парфюм, дожидающийся хозяина в шкафчике в ванной, в просторную кухонную зону.

– Клим! – выбегает нам навстречу Таисия Валерьевна, вытирая о передник руки.

– Мама… Ну ты чего? Не плач!

– Вернулся! Господи, счастье какое… Я так боялась, что не доживу!

– Тая, хорош реветь! Лучше за стол всех зови. С дороги голодные, наверное…

– Конечно-конечно! Проходите. Я пирогов напекла, сыночек. А Ясенька рулет приготовила. И салат. Вот этот.

– Ясенька приготовила? – ухмыляется.

– Эй! Я умею готовить. Знаешь, сколько тренировалась?

– Хозяюшка, – притягивает к себе на колени и, сколько ни брыкаюсь, не дает встать. Ну и ладно.

– Коньячку?

– Всего! – мой Дым зажмуривается и откидывается на спинку стула. На губах – мягкая улыбка. Не могу удержаться – целую.

– Свадьба-то когда? – усмехается Александр Николаевич.

– Завтра заявление подадим, да? – оживляется Дым. Мы с его матерью переглядываемся и синхронно прыскаем.

– Не романтик! – закатывает глаза Таисия Валерьевна.

– Романтика будет потом.

Чтоб его! Я в предвкушении этой романтики томлюсь остаток дня. К тому моменту, как старики уходят, меня уже просто потряхивает от нетерпения.