А остальные – в безрезультатных попытках урвать между ними воздуха хоть на один вдох.

– Я не смогла. Не сумела это вынести. Мне так больно было, Клим. Так за тебя больно…

– Яся! Ясмин! Эй! Какое видео? Никто меня не насиловал. Ты чего?

Дым пытается меня вразумить, да только какой там! Разве можно вот так просто вытащить кого-то из ада?

– Их много, а ты один…

– Яся! – легонько встряхивает. – Посмотри на меня! Ну?! Что ты видишь?

Тот ужас. Мне так и не удается произнести это вслух из-за серии бесконечных всхлипов, но Климу как будто и не нужны слова. Зачем? Если он мои мысли читает.

– Нет-нет! Сосредоточься! Сейчас. Что ты видишь сейчас?

– Т-тебя.

– Правильно. И что я делаю?

– С-сидишь.

– Сижу. Ясь, смею тебя заверить, что человек, изнасилованный ментовской дубинкой, не сможет сидеть очень долго.

Пока я ошалело осмысливаю сказанное, Клим не сводит с меня глаз.

– Но ты же… Как? И рука сломана, и… Я видела, как тебя били.

Не дав мне до конца высказаться, дверь в палату открывается.

– Дым, время! – гремит наручниками конвоир. Я бросаюсь на Клима, оплетая его руками и ногами, как обезьяна. Не отдам!

– Еще пять минут. Пожалуйста. Очень надо, – как-то сдавленно просит тот, и я лишь в этот момент понимаю, что своими действиями причиняю ему боль. В ужасе отшатываюсь, но какой там. Клим только крепче прижимает меня к себе. – Тшшш.

– Две минуты. Развели тут балаган… – ругается конвоир.

– Осторожней, бешеная.

– Я боялась, что тебя потеряла.

– А я тебя чуть на самом деле не погубил.

Замолкаем, с жадностью вслушиваясь в дыхание друг друга.

– Клим, а давай поженимся? Прямо здесь. Давай?

– Ага. И детей сделаем.

– А ты хочешь? Между прочим, ты так ничего и не ответил на мой вопрос, – неуместный истеричный смешок вылетает помимо воли. Меня доконает происходящее. Точно. Разве есть хоть какой-то шанс не убиться на этих эмоциональных качелях?

– Я не знал, что ответить.

– А теперь знаешь?

– Угу. Я с тобой всего хочу, Яська. Только ты меня дождись, ладно?

Значит, я была права, когда думала, что он не захочет пропустить первые годы жизни ребенка. Кем я буду, если стану настаивать поступить по-моему? Господи, мы действительно это обсуждаем! Голова кружится. Он предлагает мне все, о чем я даже мечтать не смела, с отсрочкой всего в пять лет. Согласна ли я? О, да! Это лучше, чем потерять его вовсе. Лучше в миллион раз.

– Я как раз подумываю о том, чтобы заморозить яйцеклетки.

– Заморозить? – округляет глаза Клим. – Зачем?

– Ну, когда ты выйдешь, мне уже будет тридцать шесть, или тридцать семь даже. Хорошо, если все получится естественным путем. А если нет?

Клим медленно моргает. А когда открывает глаза, я такое в них вижу…

– Ч-что?

– Я вспомнил, что не сказал тебе главного.

– Это чего же?

– Нам не придется ждать столько.

– Серьезно?

– Угу.