– Что ты хотел, Игорь?"

"Смотрит на меня с жадностью. Воспаленные красные глаза поблескивают от слез. Самое смешное, что я его понимаю. Вседозволенность правит бал. Власть дает крылья, которые постепенно возносят тебя над миром, лишая всякой связи с реальностью. На этой высоте не существует слова «нет». Здесь в топе твои желания, на алтарь которых ты готов принести любую жертву.

– Попросить прощения.

Его всегда сильный голос срывается. Надо же – из окна выпрыгнула я, а с небес на землю как будто он упал. И стоит теперь поверженный. Опустив сломанные крылья.

– На меня какое-то затмение нашло. Казалось, не выживу, если тебя потеряю. Сдохну.

– Ты удивишься, Игорь, но люди очень живучие.

Однако тот, словно меня не слыша, повторяет:

– А потом я правда чуть тебя не потерял и… – сглатывает, трясет головой. Слезы все же переливаются через край. Никогда не видела, чтобы он плакал. – Мне так жаль, Ясь. Так безумно жаль. Я столько всего передумал, пока ты там… – кивает куда-то за дверь. – Без сознания. Я не знал, выживешь ли ты…

– А я и сейчас не знаю, выжила ли, Игорь.

Наши взгляды с Молотовым встречаются. Я слышу, как вдох умирает в его глотке. Он хватается за сердце.

– Иди. Не надо нам говорить. Тебе хуже станет.

Да и бессмысленно это. Нет во мне прощения. Ни для него. Ни для себя. Я не могу простить того, что сделали с Климом. Отхожу к окну, из которого открывается вид на небольшой сквер перед больницей. Игорь еще какое-то время стоит за спиной, а после навсегда уходит из моей жизни, бесшумно прикрыв за собой дверь.

– Яська! Ты как, маленькая? Он тебе ничего не сделал?!

– Ну конечно, нет.

– Ну конечно?! – кричит мама, стряхивая слезы со щек. – Он чуть тебя не убил!

– Я сама себя чуть не убила.

Говоря это, я не сразу замечаю застывшего в дверях Клима. Вот же черт! Только этого мне и не хватало.

– Привет.

– Привет.

– Вы не могли бы нас на некоторое время оставить?

Мама напрягается. Я знаю, что ей это все не по душе. Что будь ее воля, она бы давно меня забрала домой, но мне все равно. С намеком указываю взглядом на дверь. А сама, окончательно обессилев, возвращаюсь в кровать и отворачиваюсь к стенке. Простите. Я дерьмовый собеседник.

Дым проходит в палату. Шоркают по полу ножки стула, и следом моего плеча невесомо касается его ладонь.

– Меня на днях выпишут. Отец больше не может оттягивать…

Очевидно, он ждет от меня какой-то реакции на свои слова. Я знаю. Но не могу ему дать то, что нужно.

– Ясно.

– А ты? Что ты думаешь делать?

Нет ни одной мысли на этот счет. Мне все равно. Жизнь обнулилась. Старые желания и мечты разбились. А новых… новых попросту нет. Я вообще не поспеваю за нашей реальностью.

– Наверное, вернусь домой. Мама никуда меня сейчас от себя не отпустит.

И все-таки я оборачиваюсь.