Большую часть бинтов с него уже сняли, а обгоревшую в пламени пожара кожу давно сменила новая, розовая и свежая, однако перед некоторыми ранами оказались бессильны даже лучшие придворные целители.

Уродливые шрамы, искалеченная рука, на которой осталось всего три пальца, нога… Кость срослась, однако левая конечность теперь стала намного короче правой. А наполовину скрытое повязкой лицо изменилось так, что едва ли хоть что-то в нем теперь напоминало импозантного и блестящего сыскаря Тайной канцелярии.

Пожалуй, несчастного графа не узнала бы даже родная мать."

"— Доброго дня, ваше величество. Вот уж не думал, что вы пожелаете лично…

Орлов попытался подняться, но тут же рухнул обратно на подушки — сил пока еще не хватало. Но даже лежа сыскарь каким-то образом сумел изобразить почтение, которое требовало от него появление в палате госпиталя самого монарха.

— Не двигайтесь, Павел Валентинович! — Император шагнул вперед и властным жестом опустил ладонь на укрытую тонким одеялом грудь. — Прошу вас, не стоит. Вы можете навредить себе.

Орлов не стал возражать, но, судя по лихорадочному блеску в уцелевшем глазу, сейчас отдал бы все на свете, чтобы не выглядеть перед государем жалкой развалиной.

— Вы, друг мой, герой! И навестить того, кто едва не отдал жизнь за дело Империи — мой священной долг. Полагаю нет нужды объяснять, насколько важным было поручение, с которым вас отправили на Пограничье… И с которым вы, без сомнения, справились! — Император осторожно опустился на край койки. — Собственно, поэтому я и здесь. Хочу услышать сам — все, с самого начала. Только не вздумайте пересказывать ваш доклад руководству, Павел Валентинович — это совершенно ни к чему. Просто говорите — не как с государем и самодержцем, а как с другом.

— Как с другом? — хриплым голосом переспросил Орлов. — Что ж, в таком случае, я повторю лишь то, что уже говорил раньше, ваше величество. И что меня чуть ли не силой заставили убрать из доклада. Кому-то наверху очень не хотелось, чтобы вы узнали истинное положение дел!

— И все же я узнал, — улыбнулся император. — И теперь не меньше вашего желаю разобраться, что именно происходит там, на севере.

— Контрабанда! — Орлов будто выплюнул ненавистное слово. — И все уже давно знают, кто ей занимается. Этих людей нужно судить! А князя Кострова…

— Не стоит так переживать, Павел Валентинович. Можете не сомневаться: виновные будут наказаны. Даю вам слово. — Император снова положил ладонь на вздымающуюся от гнева грудь. — Что же касается вашего юного друга — он непременно получит свою награду за помощь делу Тайной канцелярии. И от меня лично — подарок из коллекции рода Рюриковичей.

— Подарок? — нахмурился Орлов.