Тайное желание, которое, к сожалению, требовало исполнения от мужчины.

Больше всего на свете я хотела быть матерью.

Это казалось таким простым. Таким достижимым. И все же для такой цели требовались важные шаги, ни один из которых я никогда не приближалась к выполнению в душном Чапел-Фолс.

— Ты очень откровенна.

Он не сказал это так, будто это хорошо.

— Ты очень любопытен, — я позволила ему окунуть меня, даже когда это сблизило нас. — Что тебе нравится? — спросила я через некоторое время, потому что это было вежливо.

— Несколько вещей, — он кружил нас быстрыми кругами прямо мимо Саванны с отвисшей челюстью. — Деньги. Власть. Война.

— Война? — я задохнулась.

— Война, — подтвердил он. — Это прибыльный бизнес. Также устойчивый. В мире всегда идет война или страны готовятся к ней. Это экстраординарно.

— Для политиков, может быть. Не для страдающих. Дети пачкают кровати от страха. Пострадавшие, семьи, страдающие…

— Ты всегда такая утомительная или ты приберегла эту речь на конкурсе красоты специально для меня?

После того, как я потеряла дар речи из-за его наглости, я ответила:

— Все для тебя. Надеюсь, это заставит тебя почувствовать себя особенным.

Он лопнул жвачку.

Так по-джентльменски.

Нет.

— Встретимся в розовом саду через десять минут.

Все знали, что произошло в розовом саду.

Я поджала губы.

Его не было здесь последние пять минут?

— Я только что сказала тебе, что помолвлена.

— Ты еще не замужем, — возразил он. — Это твое последнее ""ура"" перед тем, как ты завяжешь узел. Твой момент слабости, пока еще не поздно попробовать что-то новое.

— Но… ты мне даже не нравишься.

— Тебе не нужно, чтобы я нравился тебе, чтобы позволить мне заставить тебя чувствовать себя хорошо.

Запрокинув голову, я уставилась на него, мои зрачки забегали в глазницах.

— Что именно ты предлагаешь?

— Передышку от этого умопомрачительного мероприятия.

Еще одно вращение.

Еще больше ударов хлыстом.

Или, может быть, это было от этого разговора.

Он говорил низким и ровным голосом.

— Полная конфиденциальность гарантирована. Десять минут. Я принесу песочное печенье и шампанское. Все, что тебе нужно принести ‒ себя. Вообще-то… — он сделал паузу, бросив на меня взгляд, — я был бы не против, если бы ты оставила свою индивидуальность за столом.

С этими словами он оторвался от меня посреди танца, поставив меня на пол.

Мой разум пошатнулся, когда я наблюдала за его спиной, пока он неторопливо удалялся. Я не понимала, что только что произошло.

Он предложил мне переспать?

Он казался потрясенным нашим разговором. Но, возможно, это была его установка по умолчанию. Ледяной, сдержанный и бесцеремонный.

Часть меня рассуждала, что я должна принять его предложение. Не до конца, конечно. Я берегла свою девственность.