Верный своему слову, он держал за горлышко в одной руке открытую бутылку шампанского, а в другой – горсть песочных квадратиков, завернутых в салфетку.

— Прелесть моя! — прорычал я голосом Голлума, вытягивая пальцы.

Он одарил меня скучающим взглядом человека, привыкшего отбиваться от фанаток, прежде чем понял, что я потянулась за песочным печеньем, а не за ним.

Я засунула целый квадратик себе в рот, запрокинул голову и застонала.

— Так хорошо. Я практически чувствую вкус Лондона.

— Суррей, — поправил он, глядя на меня так, словно я была диким вепрем, с которым ему нужно было бороться. — Тебе нравится вкус древних руин и навоза?

— Эй!

По непостижимой для меня причине он казался очень недовольным тем, что проводит со мной время, хотя инициатором этой встречи был он.

— Пойдем куда-нибудь в укромное место.

Это было скорее требование, чем предложение.

— Здесь нас никто не найдет, — я махнула рукой. — Я хожу на этот бал с шестнадцати лет. Я знаю каждый закоулок в этом месте.

Он покачал головой.

— Некоторые официанты приходят сюда покурить.

Ромео, должно быть, не хотел, чтобы его видели со мной, так же, как и я не хотела, чтобы меня видели с ним. Я была провинциальной, глупой девчонкой с его репутацией миллиардера-магната.

Я вздохнула, рассыпая песочные крошки по булыжнику.

— Отлично. Но если ты думаешь, что я пойду с тобой до конца, ты глубоко ошибаешься.

— Я бы не осмелился это предположить, — пробормотал он, направляясь к другой стороне двора.

Казалось, что он убегает от меня, а не ведет за собой. Тем не менее, я последовала за ним, дожевывая третью булочку.

— Что заставило тебя прийти в розовый сад? Закуски или предложение?

— Понемногу и того, и другого, — я облизнула пальцы. — И тот факт, что, держу пари, Мэдисон не остане… — я остановила себя.

Я не должна плохо отзываться о своем женихе, даже если он сделал мне что-то грязное. Мы не были официально вместе. Мы даже не целовались.

Не то чтобы я ревновала. Я и понятия не имела, с кем он тусовался до того, как мы действительно стали парой.

— Любопытство убило кошку, — поправилась я.

— Твоя кошка выживет. Хотя у меня есть соблазн оставить его в далеко не идеальном состоянии.

Моя кошка? Он имел в виду мою ваг…

О. Боже. Мой.

Мое тело, которое не получило напоминания о том, что мы оба должны не любить тщеславных придурков, начало покалывать в местах, о существовании которых я обычно забывала.

— Ты ужасен, — весело сообщила я ему. — Ты будешь моей любимой ошибкой.

Он остановился на зеленом холме позади оперного театра. Он казался достаточно уединенным, с темной стеной справа от нас.

Ромео передал мне бутылку шампанского.

— Пей.

Прижав его к губам, я осушила пятую часть.