Вкус, солоноватый, чуть горький, запах, такой терпкий, мужской…

Мне же должно быть противно? Непременно должно!

Зажмуриваюсь, чтобы отогнать навязчивый образ, но ничего не выходит!

Нельзя, Лена, хватит, хватит!

Засыпаю под грохот мусоровоза за окном, а просыпаюсь, когда меня кто-то трясет за плечо.

- Лен, спишь? Лена, проснись! - горячо шепчет на ухо Лика.

С трудом разлепляю тяжелые ресницы и бестолково смотрю на сестру.

- Беги умывайся и приходи пить чай, - у Лики щеки горят и блестят глаза, громкий шепот срывается на восторженный писк. - Там такое!

- Лика, подожди, - зову, выпутываясь из одеяла, но сестра, хлопнув дверью, уже выскочила в коридор.

Что за черт...

Одергиваю старую длинную футболку, на ходу пальцами расчесываю спутанные волосы, по коридору мимо ванной тороплюсь в кухню, заслышав приятный мужской голос.

Кто у нас? Кого впустила доверчивая Ба?

Незваных гостей? Ушлых продавцов какой-нибудь ненужной техники? Воров?

Мой сонный мозг самые разные картины рисует, пока я не оказываюсь на пороге.

Останавливаюсь.

И вижу его.

Боже...

Наша кухонька, три табурета, стол, накрытый потертой клеенкой. На столе шикарный букет красных роз, перевязанный алой лентой. Заварочный чайник. Три чашки. Торт.

- Бабушка? - спрашиваю неуверенно.

Она оборачивается.

И следом за ней мужчина - темноволосый, в синем костюме, как всегда безупречный, идеальный, невозможный подлец.

-Какого черта? - вырывается у меня.

Ошалело смотрим друг на друга. Дмитрий изгибает густую темную бровь. И усмехается:

- Белова? Опять ты? - высокомерно закатывает глаза. - Где ж я так нагрешил?

Глава 7

Дмитрий

Нагрешил я много, только не думал, что расплата будет такой скорой.

Скольжу взглядом по обнажённым ногам. Снизу-вверх, останавливаясь на почти неприкрытом треугольничке. Да твою же мать! Она что, нарочно?

Белова хватается за футболку и остервенело тянет её вниз.

Но поздно. Я уже успел рассмотреть белые трусишки с ёлочками. Новый год празднуем, да, крошка?

- Ты… вы… что тут делаете?! – пятится назад по коридору. – Уходите! – щёки так и пылают негодованием. – И веник свой заберите! Извинения не принимаются!

Мои губы трогает усмешка. Она реально думала, я к ней извиняться с цветами приехал? Я что, блядь, Ричард Гир?

Хотя Белова на героиню “Красотки” вполне себе тянет. Рыжие волосы, пухлые губы… Порочный ангел. Видимо, фильмов пересмотрела. Думала, я растаю, если она меня фотками вареника своего закидает. Хрена там!

Быстро палю татушку на бедре, но Белова уже натянула футболку так, что та вот-вот порвётся."

"- Леночка, ну к чему эти грубости! – положение спасает её бабуля. Удивительно, но хоть в этом девчонка не наврала. – Мне вот цветы очень даже нравятся!

- А мне – нет! – Белова забавно морщит курносый носик. – Пусть забирает.