Потому что именно в этот момент и понимаешь, что все твои бабки, все твои связи, то, к чему ты привык, то, что всегда казалось незыблемым…

В один момент.

Просто в один момент.

Я всегда жил с пониманием, что она — есть. Пусть не со мной. Пусть. Больно, конечно, до хруста челюсти и белых мошек перед глазами. Но ничего, потерпим.

Главное, что есть.

Главное, что где-то она живет, ходит на работу, улыбается, спит, ест, разговаривает с людьми, смотрит на наше общее питерское небо из окон квартиры.

Когда становилось совсем херово, я просто представлял себе это. Ее лицо, тонкое и немного печальное.

Ее глаза, а в них серое небо отражается. Ее белую руку, прихватывающую ворот свитера при резком порыве ветра.

И становилось легче.

Появлялись силы жить дальше.

А сейчас? Вот сейчас как быть?

Единственное, чего я добиваюсь от этой стервозы Машки, только заверение, что все решаемо, и Шипучка захочет, расскажет. И что ничего смертельного. Пока что.

Это «пока что» меня вымораживает до состояния айсберга, и позвонивший некстати Ремнев получает по полной.

А вот нехер по каждой ерунде звонить!

Ну и что, что в регион, куда мы собрались заходить, неожиданно пришли конкуренты!

О таких вещах надо знать!

На кой хер я ему столько плачу, если нормальный промышленный шпионаж не может организовать?

После Ремнева мне уже никто не звонит, межкорпоративные связи в компании налажены правильно.

Вася прикидывается неодушевленным предметом с глазами, я хожу по коридору, чувствуя себя зверем, запертым в клетке.

Беспомощность — самое страшное, что может быть.

Шипучка говорит, что у нее все нормально, но бл***…

Как всегда, когда дело касается нее, я не могу нормально соображать.

Потому и лажаю все время, наверно.

Но ничего. Соберусь. Сейчас соберусь.

— Так, Вася, — разворачиваюсь я к неодушевленному предмету, и тот выходит из режима ожидания, даже глазами моргает, — у Ольки в квартире все должно быть готово. На работе реши, пусть отпуск дают ей. Пока что. Потом…

Я задумчиво смотрю на запертую дверь Машкиного кабинета.

— Коту скажи, что мне нужна информация. Пусть в базе смотрит. Как, меня не волнует. Полностью вся информация.

Потом опять смотрю на дверь. Не исключено, что…

— Надо историю болезни у нее достать. Если она не вносит в базу, а на бумаге все.

Усмехаюсь."

"Ну что, Машка, ты, конечно, хороший специалист, и врач от Бога… И я тебе даже верю, что все хорошо.

Но привык обладать информацией во всей полноте. И на твою гребанную врачебную этику мне насрать, естественно.

— Дальше. У Ремнева уточни, что там с «Глобалом». Насколько все серьезно. Уверен, у него уже вся информация есть. Пусть перестанет мычать и отчет мне отправит. И свои проебы тоже перечислит. Детально. Лысый где сейчас?

— У него медовый месяц, — басит Вася.