Они — нежные такие, припухшие все еще. Я этой ночью не сдерживался.

Я настолько залипаю, что даже не сразу соображаю, что она отвечает.

— Кто мне нужен, Олег? Ты?

— Я. — Пальцы поглаживают горло, мягко, нежно даже. Она не боится. Первый испуг от внезапно вторжения прошел. Теперь она просто вытянулась стрункой и ждет.

Правильно, Шипучка, не надо меня бояться. Ты же знаешь, я не смогу обидеть. Не смогу. Никогда.

И я тебе нужен. Очень. Только я.

И ты мне нужна.

— Нет, Олег. Ты мне не нужен. — Она говорит, опять сглатывает сухо, горло подрагивает под пальцами.

Тонкая кожа. Легко остаются синяки. Засосы. Если отогнуть край свитера, можно их увидеть. Свежие.

Я тебе нужен. Ты — моя.

Не выдумывай, Шипучка, ты чего?

— Ты — мое прошлое, Олег. Моя болезнь. Все, я выздоровела.

— Оль… Не дури. Я виноват. Я сделал больно. Я буду всю жизнь зализывать свою вину. Слышишь? Я же не оступлюсь.

Прижимаюсь к ней всем телом, Шипучка вздрагивает, но еще сильнее каменеет. И смотрит в зеркало. И тут мой черед каменеть.

Настолько злой, настолько жестокий у нее взгляд.

— Отступишься. И уйдешь.

— Нет.

— Да. Олег, — она дергается и разворачивается ко мне лицом, упираясь руками в грудь.

И теперь мне становится плохо. Не по себе становится. Потому что то, что было в зеркале… Бл*, теперь это напрямую.

Прямо на меня.

И я от взгляда ее горю буквально.

Я одновременно и хочу ее, очень хочу, до боли, особенно такую, серьезную, далекую, которую так хочется сделать близкой простым, доступным мне способом, и в то же время что-то останавливает.

Она останавливает.

Я понимаю, что могу заставить.

И она сдастся. Конечно, сдастся.

И мы поедем отсюда либо к ней, либо в гостиницу, где я остановился. И упадем друг в друга, как всегда.

Как прошлой ночью.

Но потом.

Потом опять будет утро. И отрезвление.

Поэтому я стою. И смотрю на нее.

На мою Шипучку.

Женщину, о которой я мечтал все это время. Каждую минуту думал, каждую секунду.

Женщину, которую любил прошлой ночью так, что душа из тела вылетала.

Женщину, которую только что на моих глазах целовал другой.

И я его до сих пор не пришил за это.

— Олег. Мы вместе не будем. Я не люблю Марата, ты прав. Но для того, чтоб жить вместе, любви не надо. Достаточно уважения и доверия. Понимаешь?

— А меня, значит, ты не уважаешь и не доверяешь?

— Нет. — Она смотрит твердо, не отводит взгляд.

И я понимаю, даже не мозгом, а сердцем, ухнувшим, хер знает куда, понимаю, что она правду говорит.

Что она откровенна сейчас со мной.

И так херово на душе у меня, что даже сказать ничего не могу. Возразить не могу.