Да вот только кого это удивит? Ведь ты всегда была странненькой, вся в своего сумасшедшего папашу. Дурная наследственность – что с ней поделаешь? Ты стала просто опасной, кидаешься на людей… Так дальше не пойдет… Ты не умрешь, нет. Просто поедешь в чудесный уютный домик, где о тебе до конца твоей жизни будут заботиться.

– Нет! – с небывалым трудом превозмогая магию, прошептала я, с ужасом глядя на куклу вуду и булавку в руках Блади. – Не делай этого, прошу…

– Сейчас ты станешь полной дебилкой и укатишь в психушку. А мы с Кайзером поженимся, и будем жить долго и счастливо. Я рожу ему кучу детишек, наш дом будет полной чашей, а о тебе мы даже вспоминать не будем. Ведь мы с ним – идеальная пара. В отличие от того, как ужасно смотрелась рядом с ним такая неухоженная уродина, как ты. Я могла бы сказать, что мне хоть немного жаль тебя, но это не так. В Академии инквизиторов я всегда травила таких, как ты – жалких, ни на что не способных, мягкотелых нюнь. Прощай, квочка. Возвращайся в свой курятник!

И Бладина с явным наслаждением вонзила булавку в голову куклы…

Я закричала – на этот раз громко, истошно, во весь голос.

Я упала на пол, меня искорежило, и пена потекла у меня изо рта."

"– У нее припадок, припадок! – якобы в испуге закричала Бладина. – Кайзер, скорее на помощь! Она хотела напасть, снова! Она просто бешеная! Буйная, помешанная!

Помню холодные синие глаза моего мужа, когда он стоял и смотрел, как я корчусь у него в ногах.

Ни капли жалости.

Ни капли сострадания.

Помню грубые руки санитаров и пристальные взгляды соседушек, которые собрались у калитки посмотреть, как меня тащут в закрытый экипаж с решетками.

И помню торжествующую улыбку на лице Бладины Левак, которая стояла на крыльце моего дома с таким видом, словно уже стала там полноправной хозяйкой.

Меня резко кинули в железное нутро кареты, я приложилась головой о деревянную скамейку и экипаж тронулся…

ГЛАВА 3

Я открыла глаза.

Лампы надо мной подрагивали желтым светом.

Желтое.

Здесь все было желтое.

Канареечно-желтые стены, желтое постельное белье на кровати, в которой я лежала, желтая тумбочка и желтая дверь на засове.

Только толстые решетки на маленьких прямоугольных окнах черные. Окна были расположены так высоко под потолком – не достать. За ними стояла темная ночь.

Эта палата психушки явно предназначалась для особо буйных…

Голова больше не болела. Сознание не путалось.

Я чувствовала себя на удивление ясно.

Я точно знала, кто я.

Никакая я не Максимилиана Роуэн.

Анна Максимова.

Так меня звали до того, как я попала в это тело и в этот чужой мир, как будто прямиком в какой-то исторический сериал о викторианской эпохе, где существует магия.