Понятно? Н-и-к-о-г-д-а!»

— Здорово, чёрт подери! А что Торстенсон?

— Торстенсон повиновался. На следующее утро, двадцать седьмого июля, он убрался вместе со своей армией. Они удирали, и Торстенсон с маршальским жезлом в руках скакал впереди.

— И он точно больше никогда не возвращался?

— Действительно никогда! — хихикнул Привиденчик.

Не будем говорить о дневном свете!

Привиденчик закончил рассказ о шведском генерале Торстене Торстенсоне. Друзья немного помолчали. Они смотрели вниз — на долину, на реку, поблескивающую в лунном свете, на башни и остроконечные крыши Ойленберга, на флюгеры, крутые лестницы, балконы, фронтоны и эркеры. Видели редкие припозднившиеся огоньки, следили за тем, как те гаснут один за другим. Привиденчик вздохнул:

— Какая жалость, что я не могу посмотреть на город и реку при дневном свете! Вижу их только с сиянием луны.

Филин протестующе ухнул:

— Не будем говорить о дневном свете! У меня начинают болеть глаза, как только я о нём слышу. Считаю, что лунный свет достаточно ярок. Светлее ничего и не надо.

— А мне всё-таки хотелось бы посмотреть на мир днём, — настаивал Привиденчик. — Хотя бы разочек, чтобы понять разницу между днём и ночью. Это должно быть так интересно!

— Тьфу! — неодобрительно хмыкнул Шуху. — Вы — разумное Маленькое Привидение. Как вам пришла в голову такая мысль? Поверьте, дорогой друг, это ужасно! Однажды меня настиг в пути дневной свет, и одного этого раза достаточно!

Привиденчик встрепенулся:

— Я ничего об этом не знаю. Расскажите, господин Шуху, пожалуйста, расскажите!

Филин нахохлился, потом растопырил перья и два раза встряхнулся. Видно, ему нелегко было вспоминать."

"— Это произошло в молодости, — начал он. — Тогда я время от времени совершал долгие прогулки вокруг замка Ойленштайн, отчасти ради охоты, отчасти из любопытства. И вот однажды совершенно забыл о времени. И что, вы думаете, случилось? Внезапно я понял, что вот-вот наступит рассвет. Только подумайте! А до замка ещё семь миль по меньшей мере. Смогу ли я попасть туда перед восходом солнца? Я работал изо всех сил крыльями, но солнце поднималось ещё быстрее. Оно догнало меня на пол пути. И мне пришлось закрыть глаза — до такой степени ослепили меня яркие солнечные лучи. Догадываетесь ли вы, какое необходимо мужество, чтобы лететь вслепую?

— Могу себе представить!

— О нет! — ухнул филин. — Никто не может себе представить, не пережив такого! Поверьте, это ужасно! Но самое худшее было впереди.

В этом месте филин сделал паузу, во-первых, чтобы прочистить горло, а во-вторых, чтобы усилить впечатление.

Привиденчик нетерпеливо подпрыгнул на ветке.

— И что же было самым худшим?

— Вороны! Вдруг я услышал их карканье. Откуда ни возьмись, появилась их огромная стая, штук тридцать или сорок.