— Это из-за тебя, что ли, меня выгоняют как дворовую собаку⁈ Ты занял моё место за столом Его Императорского Величества⁈

— Барон, прошу вас. Вы не знаете кто это… — лихорадочно прошипел брюнет, опасливо косясь на меня.

Он уже безо всяких церемоний схватил толстяка за руку. А тот упёрся другой конечностью в дверной проём и заорал, пронзая меня бешеным взглядом:

— Да сопляк это! Чей-то сынок! А я барон Земсков! Уважаемый аристократ, владелец заводов! Да я на свои кровные снарядил больше солдат, чем этот юнец прыщей выдавил!

— Вот именно! — поддакнула его дочка, грозно уперев руки в бока. — Назовите своё имя, господин наглец! Мы все хотим услышать, из-за кого нас подвергают таким унижениям!

— Это Александр Громов, Рука императора, герой войны с Хаосом, — выдал из-за моей спины седой слуга в ливрее.

— Ой, — испуганно выдохнула девчонка, мигом побледнев."

"В наступившей ошарашенной тишине она мелко затряслась, растеряв весь свой гонор. Ведь даже до неё дошло, что не их семье тягаться с таким персонажем, как я. Потому девица сделала то, что обычно совершают зарвавшиеся мажорики. Она шмыгнула за спину матушке, тянущей мужа прочь из комнаты. А тот вдруг шумно сглотнул и перестал сопротивляться, словно уже и сам решил поскорее ретироваться. Ни женщина, ни брюнет не ожидали от него такой подлянки, посему, когда пропала сила противодействия, вся эта троица вывалилась из комнаты и растянулась на полу соседней. Только перепуганная девчонка осталась стоять на ногах. Но уже через миг она пулей выскочила из помещения. Лишь мелькнули её коса и объёмный зад.

— А у вас тут весело, — бросил я седому слуге.

— Искренне прошу у вас прощения за сей инцидент, — виновато проговорил он, глубоко поклонившись. У него аж спина щёлкнула. Возраст всё-таки.

— Ладно, пойдём. Мне даже понравилось. Перед обедом самое то, — усмехнулся я, покосившись на дверь, которую поспешно закрыл брюнет.

Во мне, если честно, не проклюнулась жалость ни к толстяку барону, ни к его дочери. Мерзкие персонажи. Я таких за версту чую.

— Прошу сюда, — указал на другую дверь слуга и открыл её.

Я вошёл и повесил пальто на вешалку, а затем проник в небольшую, но уютную гостиную с зелёными обоями.

В камине уютно потрескивал берёзовыми поленьями огонь, на дубовом паркете лежала шкура медведя, а центральное место занимал монументальный прямоугольный стол из отполированного тёмного дерева. Он уже был заставлен серебряной и фарфоровой посудой, на которой громоздились жареные перепела, исходящие соком куски мяса, свежеиспечённые булочки, сладкий виноград и много всего прочего.

Мой желудок голодно квакнул и совершил кульбит, а ноздри жадно затрепетали, втягивая дивные ароматы. Слюна же едва из ушей не прыснула. Но виду я не подал, всё-таки не простолюдин какой-то.