И даже отпустят, – повысила я голос, заглушая недовольный ропот подчиненных Доэрти и его самого. – Но имейте в виду: за вами, вашими семьями, вашими близкими с этого момента будут пристально следить. И один ваш неверный шаг, один чих в сторону правящей династии – и вы моментально окажетесь в застенках со всеми своими родными. Вместе же будет веселее, не так ли?

Я подошла поближе, оказавшись нос к носу с механиком.

– Не стоит принимать милосердие за слабость. Запомните мое сегодняшнее снисхождение. И имейте в виду – только я стою сейчас между вами и плахой за измену. Не разочаруйте меня.

Из доков я вышла насвистывая. Были бы джинсы – засунула бы большие пальцы в петли, но увы. Зато сзади пыхтел Пэдди, волоча увесистое тело Гормана-старшего. Безопасники, попадавшиеся нам по дороге, старательно отводили глаза, делая вид, что тюк на плече моего помощника – не более чем мешок с картошкой.

Очень удобно, что строительные и ремонтные доки располагались рядом с рабочим пирсом. Релийский корабль, которым управлял старый знакомый Ранджита, поджидал нас под всеми парусами.

Младший Горман, Вилей, уже лежал в трюме, обезмаженный до предела, как и отец. Его я взяла тепленьким в особняке. Не знаю, как отреагирует на пропажу мужа и сына леди Горман, но их дворецкий нам с Пэдди на выходе еще и дверь придержал.

На всякий случай я постояла на пирсе, глядя, как корабль растворяется в золоте заката. Затем с легким сердцем развернулась и попросила Пэдди отвезти меня к Салливанам.

Что могла – я сделала. Дальше счастье сестры зависит от нее самой.

* * *Эдна Салливан несколько удивилась, обнаружив меня на пороге их особняка. Я вполголоса требовала у мажордома провести меня к заключенному, дабы проверить условия его содержания. Дворецкий стушевался, не понимая, как действовать в подобной ситуации.

Мать Бродерика не присутствовала при том, как в ее доме селили убийцу. Зато, продемонстрировав недюжинную память, припомнила меня со встречи в театре полгода назад.

– Так это вы невеста Броди! Он так много о вас рассказывал, особенно в последние дни. Проходите, как раз время чая!

Не дав мне опомниться, она увлекла меня в гостиную, где и правда горничная в жестко накрахмаленном чепце расставляла тарелочки с закусками и пустые чашки. Заварочный чайник из того же комплекта, в пасторальных картинках с овечками, ждал своей очереди, благоухая свежезаваренным листом и малиной.

У стола в кресле-каталке сидел отец семейства, Фаррел Салливан. Я присела в приветственном реверансе, который от волнения получился чуть глубже, чем положено. Хотя, если учитывать, что я незаконнорожденная дочь барона, так в самый раз.

– Присоединяйтесь, Хиллари. Очень рад вас снова видеть, – прищурился герцог.