Он-то, в отличие от жены, прекрасно знал, зачем я пожаловала. – Ваш подопечный жив-здоров, чего и вам желает.

Я хмыкнула и послушно присела на низкий диван. Ну, раз уж так вышло, дождусь Бродерика с работы. Все равно прямо сейчас делать мне особо нечего. В Академии сегодня по расписанию медитация, которую, по слухам, снова будет вести магистр Оффал. Встречаться с ним лишний раз не хочется. Боюсь не сдержаться и ляпнуть что-нибудь не то. Сестра обещала проверить всех во дворце на предмет послушания. И пока она не оценит верность клятве и следование приказам со стороны королевского лекаря, я к нему ближе чем на пушечный выстрел не подойду.

Разговор за чаем не клеился. Погода быстро себя исчерпала, посвятить больше двух фраз моросящему сумраку за окном – многовато чести. О преступниках говорить в присутствии дам не принято, о работе тоже.

– А давно вы… вот так? – Я кивнула на инвалидную коляску.

Фаррел подавился чаем. Самый дурной тон: заметить, что в комнате кто-то болеет или увечен. Стыдобища!

Пока отец семейства краснел, а мать подбирала слова, чтобы меня спровадить, не обидев при этом, я продолжила мысль:

– Я учусь на врача… в смысле, целителя. И если вы позволите себя осмотреть, думаю, что смогу помочь. Повреждению, кажется, довольно много лет?

На лице Фаррелла боролись стыд, возмущение и даже не желание, а робкая надежда на исцеление.

Сомнения мужа озвучила жена:

– Милая, его осматривали лучшие целители страны. Ничего поделать нельзя. А вам должно быть стыдно, вы же леди, баронесса в конце концов, а занимаетесь подобными непотребствами!

– Лечить людей – непотребство? – хмыкнула я. – Или иметь профессию для женщины – непотребство?

Я повернулась к Салливану-старшему:

– Вы не задавались вопросом, как ваш старший сын попал в подвал? Там же замок завязан на магию воздуха."

"Фаррел с минуту разглядывал меня, затем, видимо, сопоставил будущую профессию и внезапное возвращение магии наследнику и, решительно развернув кресло, подкатил ко мне.

– Где будете осматривать? Здесь или пройдем в спальни? – уточнил он, начиная расстегивать домашний пиджак.

Эдна, широко распахнув глаза, перевела взгляд на меня.

– А давайте прямо здесь. Стол вон обеденный как раз нужной высоты, – кивнула я.

Салливан оценил расстояние до упомянутого предмета, хитро свернул пальцы на руке и воспарил над креслом, плавно перемещаясь в сторону будущей смотровой кушетки, подобно маленькой тучке. Раздевался он при помощи супруги, которая кусала губы и периодически поглядывала то на меня, то на Фаррелла, будто сомневаясь в нашей разумности. Но не спорила.

Вижу теперь, в кого жених пошел покладистостью.

Записку из дома капитану Салливану принесли прямо в кабинет.