Бедро напоминало подушечку для булавок вдохновленного кутюрье. Каким образом вообще функционировали его внутренние органы и близлежащие мышцы, было выше моего понимания.

Магия, не иначе.

Наконец, я расправила последнюю хрупкую ниточку и напоследок оценивающе просканировала проделанную работу. Вроде похоже на учебник. Из старой, уже полузабытой жизни. Обезболивающее потихоньку выветривалось из организма, я лениво собирала иголки из ноги, положив голову на исцеленную грудь Бродерика.

Надеюсь, получилось.

* * *Первое, что я ощутила, очнувшись, – глухой равномерный ритм под щекой.

Крепкие, совершенно не аристократично мозолистые пальцы перебирали мои волосы в завораживающей ласке.

Ласковый ветерок причудливо пробежал по моей руке снизу вверх, вздыбливая мелкие волоски на коже. Задребезжала на столе чашка и сразу замерла. Броди уставился на чашку, потом перевел остолбеневший взгляд на меня.

– Уже три года я не мог шевельнуть даже волоса, а сейчас приказал чашке опрокинуться, и она дрогнула! Я чувствую, как резерв заполняется…

Он осекся, на глаза навернулись слезы, которые Броди мужественно попытался сморгнуть.

Бедняга не мог поверить, и я его понимала: три года считать себя выгоревшей пустышкой – ему проще было сейчас списать все на фантомный резерв, чем признать, что лечили его болваны и неучи, а магия в самом деле вернулась. Пусть разобьет несколько чашек, успокоится.

– Прежнего резерва не обещаю. Вообще не обещаю, что ты сможешь делать что-то более впечатляющее, чем ронять посуду. Но главное не размер!

Я, не удержавшись, чмокнула предоставленную для обозрения грудь куда-то в район ключицы.

Вот залечу шрамы, откормлю – вообще красавчик будет."

"Хитрым приемом, извернувшись, Бродерик подмял меня под себя. Я только и успела, что иголку первую попавшуюся из футляра прихватить.

Силен, зараза. Быстро с обезболивающим справился.

– И что теперь? – почему-то шепотом спросила я.

Острие иглы, угрожающе поблескивая, покачивалось у наших сближающихся лиц. Броди скосил глаза на опасность.

– Красный цвет что означает в твоей коллекции? – уточнил он.

М-да, не самая удачная иголка попалась.

– Надрез, – созналась я.

Эдакий тонкий скальпель получался, практически лазер. Если долго держать в одном месте – буравил крохотный тоннель, если провести по коже – разрезал плоть на несколько сантиметров в глубину.

Жених сглотнул, но меня не выпустил.

– Имей в виду: предупреждаю как честный лорд, но только один раз. Раньше, когда я не знал, кто ты такая на самом деле, и думал, что дочь барона Суона, я собирался ждать пять лет и тихо расторгнуть помолвку…

– А сейчас? – Голос мой охрип и звучал совершенно неприлично.