Да вообще в нашей позе не было ничего приличного, даже для моего родного мира – полное непотребство. Он, в распахнутой рубашке, и я, в тонком нижнем платье, задравшемся по самое некуда. Жесткая ткань его брюк впечатывалась в нежную кожу моих бедер, а дыхание с запахом сандала и мяты щекотало губы.

– А теперь я буду тебя добиваться всеми возможными способами. Не в моих правилах упускать настолько бесценную женщину, которая сама приплыла в руки.

На секунду я прикинула: а не порезать ли и вправду наглецу физиономию? Бродерик правильно оценил выражение моего лица и сообразил, что ляпнул что-то не то.

– Не потому, что ты с редким даром, или наследница, или еще что-то. Я собирался за тобой ухаживать, пока длилась бы эта фиктивная помолвка.

Что-то я запуталась.

– За тобой, которая в маске, – пояснил он, видя мое недоумение. – Не такой уж я и завидный жених, чтобы рассчитывать всерьез на помолвку с аристократкой. А упустить восхитительную девушку, которая, не моргнув глазом, обследует трупы и лучше любого полицейского расследует преступления, – это же я идиотом буду.

«Ты идиот и есть», – подумала я, выпуская из ослабевших пальцев иголку.

Та звякнула, укатившись куда-то под кровать.

Уроки красноречия и куртуазности юный лорд Бродерик наверняка прогуливал, иначе бы не объяснялся настолько коряво с понравившейся девушкой.

Губы его были чуть шершавыми, заботливыми и нежными до слез. Увлекшись поцелуями, я не замечала ни накатившего голода от истраченного резерва, ни чуть неловких движений, когда мы задевали его растревоженные шрамы.

Не знаю, поверил ли Броди в реальность моей девственности, или счел это очередной целительской операцией с целью сделать ему приятно.

Лично я про нее напрочь забыла, очнулась только от резкой боли, тут же направила туда целительский поток и с новой жаждой отдалась его умелым рукам. Судя по тому, что бережное отношение ко мне, как к хрупкому цветку, чудом оказавшемуся в его ладонях, не изменилось всю ночь, на наличие или отсутствие у меня той самой заветной плевы ему было глубоко плевать.

После всего нами совместно пережитого это такая мелочь.

Засыпала я с довольной, удовлетворенной улыбкой состоявшейся и полностью счастливой женщины.

Возвращаться в Академию не хотелось.

Слишком уютно было на плече жениха, да и успела я уже понять за два месяца учебы, что ничего особо полезного мне не продемонстрируют. Разве что занятия по праву оставались познавательными да медитация. Раскачка резерва, хоть и без особого успеха в моем случае, и управление потоками энергии: лишняя тренировка в этих областях никогда не лишняя.

Но ходить на занятия все же надо, если я хочу практиковать в этом мире медицину. Не говоря уже о прошибании головой стеклянного потолка.