— Вы, кажется, не поняли, где находитесь, гражданин Хлыстов. Вы не в Лобненском ОВД. Тут с вами никто уток кормить не станет.

— Бить будете? — усмехнулся я. — А кто мне сказал, что это уже в прошлом?

— Да зачем нам кого-то бить? — пожал плечами Месяцев. — Просто отдадим вас штатному фармакологу. Он сделает небольшой укольчик, и вы все рассказываете сами.

Генерал подвинул мне бумагу с печатным текстом. Я быстро пробежал его глазами. Составлено предельно обтекаемо — под этот текст можно подогнать что угодно. Тяжело вздохнув, я максимально непохоже черкнул фамилию, имя и подпись. Все, обратного пути нет. Теперь у генерала перед братвой на меня есть железный компромат. Достаточно показать эту бумажку блаткомитету воров и все, тело Хлыста никто и никогда не найдет — грохнут как Циркуля, прямо на сходняке.

Мне подписали пропуск, и я вышел из здания, наводившего ужас на всю страну десятки лет. И переименование всесильного КГБ в какое-то министерство меня не обманывало ничуть. Да, обгрызут по бокам, выделят в отдельную структуру ФСО, хлопнут агентов-нелегалов, которых сдадут свои же. И на этом все. Гэбня есть гэбня. Никуда не делись ни профессионалы, ни их возможности. А всего через несколько лет они возрастут многократно. Мне ли не знать! Буду ли я бодаться и следовать понятиям? Да хрен там! У меня и сил таких нет. Законопатят до конца жизни в лучшем случае. Или просто к стенке поставят. Смертную казнь еще никто не отменял. Надели на меня ошейник, и буду я теперь ходить на поводке, как собака. У меня теперь всего лишь одна задача — сделать поводок максимально длинным, чтобы не менять свою жизнь. Пока мне это позволят. Потому что я им полезен. А вот потом… А потом, если я вдруг стану ненужным, то меня просто уберут. И уберет не иркутский лох Андрюша. Меня будет убивать спецура, а это значит, что шансов просто нет. Все эти сказки про убийства 90-х, где уголовник с дистанции в километр гасил авторитета из снайперской винтовки — для детского сада. Не умеют уголовники из таких винтовок стрелять. Даже армейские снайперы, что попадали к братве, были на две головы ниже конторских специалистов. Господи, как жить-то хочется!

Попользоваться мной хотите, твари! — думал я, покачиваясь на заднем диване Мерседеса. — А вот хрен вам! С вашей точки зрения, я уже покойник. И как только мой банк и все проводки через него вскроют наши западные партнеры, меня уберут, опасаясь утечки. И Йосика тоже уберут, бедолагу. А что это значит? Это значит, что мне, как цирковой собачке, придется придумывать все новые фокусы, чтобы быть интересным публике. Иначе ее отправят на живодерню. А я туда не хочу! У меня большие планы. Я вот недавно узнал, что в Бразилии заповедник бабочек есть. Посмотреть хочу.

— Приехали, шеф! — недоуменно сказал Колян.