Бородатые носильщики, сверкая бляхами на груди, живо катили тележки с грудами вещей и кричали: «Поберегись, честной люд!»

Ещё в гостинице господин Куделин объяснил, что вагоны бывают разные — для богатых господ и для людей попроще. Чтобы не запутаться, вагоны красят по-разному. Синие — вагоны первого класса, это самые лучшие, с мягкими полками и бархатными занавесками. Вагоны второго класса — жёлтые: те чуть попроще: купе потеснее и обивка подешевле. Третий класс красят в зелёный цвет. Там вместо купе полки в два ряда, но спать можно. Ну, а самые дешёвые места продают в вагоны четвёртого класса серого или коричневого цвета.

Там люди сидят на лавках вплотную друг к другу, как селёдки в бочке.

— Нам ехать пять часов. — Господин Куделин взглянул на брегет[10]и щёлкнул крышкой. — К вечеру прибудем на место.

Вокзал оглушил гомоном множества голосов и закрутил пёстрой толпой, которая около поездов распределялась по перронам. Расширив глаза, Матвейка заметил около синих вагонов группы богатых дам в шляпках и важных господ в начищенных ботинках.

Утром господин Куделин настоял, чтоб они с маманей сходили в лавку и приоделись.

Матвейка посмотрел на свои ноги в блестящих кожаных ботинках и пожалел о потёртых лаптях, оставленных прямо в лавке: ботинки давили на ногу не хуже тисков в кузне, аж пятки горели. Он подметил, что и мамане неудобно в обновах — синей юбке с оборками, серой кофте и чёрных ботинках на высокой шнуровке, какие в деревне носили только поповны и приезжая учительница.

Матвейка поискал глазами коричневый вагон в дальнем конце состава и направился было туда, но Куделин свернул к синему вагону.

«Мы что, поедем с господами? — чуть не взвыл про себя Матвейка.

 — Мало мы с маманей в гостинице намаялись? Ни присесть, ни поспать толком, так всё кругом богато и чисто. Разве что руки с лицом кое-как ополоснули под рукомойником, и то вытерли маманиным передником, а не белоснежным полотенцем с ярко-красной каймой».

Он с завистью посмотрел на мужика в лаптях, что с котомкой за плечами уверенно топал к вагону четвёртого класса. Там, в коричневом вагоне с закопчёнными окнами, ехали свои, а тут, в шелках и бархате, — совсем чужие, словно бы две России-матушки стоят по обе стороны железной дороги, а меж ними мчат курьерские поезда и не делают остановок.

Молодая дама в пене кружев при взгляде на Матвейку наморщила нос и сказала своему спутнику несколько непонятных слов на другом языке. Около вагона стоял контролёр в тёмно-синей форме и блестящими щипцами прокалывал дырки в картонных билетиках. Матвейка подумал, что контролёр выгонит их с маманей и отправит в последний вагон, но контролёр улыбнулся, щёлкнул щипцами по билетам и сказал:

— Добро пожаловать, господа.