Она попросила, чтоб ближнему солдату иконописец придал черты Матвея, и тот с особым тщанием выписал тонкий профиль и руку, занесённую для крестного знамения.

Раннее утро за окном снимало с деревьев сетку темноты. Отгремевшие недавно июньские грозы напитали землю влагой, и трава росла как на дрожжах, а скосить некому. Марфа Афиногеновна допила последнюю чашку кофе (последнюю в буквальном смысле, потому что кофе больше не продавался) и позвонила горничной. На ходу поправляя волосы, Маша пришла и встала в дверях:

— Прикажете разбудить Веру Ивановну?

— Нет, пусть спит, не тревожь её. — Марфа Афиногеновна вздохнула. — Маша, тяжело говорить, но я вынуждена тебя уволить. Мне нечем рассчитаться, поэтому возьми в шкафу лисью шубу, ту, которая тебе нравилась, с шёлковой подкладкой."

"— Марфа Афиногеновна, да как же так? — соломой вспыхнула Маша. — Я ведь из прислуги одна осталась! Вы даже скотников уволили!

— Как же мне их не уволить, если комбед всю живность конфисковал?

— А готовить кто станет? Кухарки нонче тоже нет.

— Сами приготовим. Да и готовить не из чего. Забыла, что когда скотину угнали, то и запасы из погреба вывезли?

— Я всё равно останусь! Мы ведь с вами семь лет вместе, с тех пор как Параша замуж вышла. — Маша упрямо нагнула голову. — Я забесплатно стану вам прислуживать!

— Нет, Маша, моё решение твёрдое. Тебе лучше сейчас быть с роднёй в деревне, чем здесь на семи ветрах. Сама знаешь, что ни день, то новые власти наведываются, да каждый раз с новыми требованиями.

Марфа не сказала, что в последний раз безусый мальчишка с наганом обещал пристрелить её как мироедку. У него так смешно прыгали губы, и было видно, как он упивается своей властью и пьянеет от вседозволенности.

«И никакого дурмана не надо, — подумала тогда Марфа. — Им наган заменяет и водку, и кокаин».

Маша продолжала топтаться в дверях, нудно, на одной ноте всхлипывая.

— Ступай с Богом, Маша, — сказала Марфа Афиногеновна и прикрыла глаза, чтобы избежать продолжения разговора.

Позже сквозь окно она увидела, как Маша с вещами идёт по аллее и тащит на плече лисью шубу.

* * *Человек в кожанке появился в особняке под вечер, когда Вера и Марфа Афиногеновна ужинали. Из деревянной кобуры на боку торчала рукоятка пистолета. Не спрашивая разрешения, он прошёл на середину столовой и остановился, озирая пространство потолка и анфиладу проходных комнат. На вид его возраст приближался к тридцати годам, он имел вытянутое лицо с гладко выбритым подбородком и коренастую фигуру с кривыми ногами. С его сапог упал комок грязи. Комиссар размазал его каблуком по полу и перевёл взгляд на Марфу Афиногеновну и Веру.

Перед каждой лежала вареная картофелина в мундире и стояло блюдечко квашеной капусты из кадки в леднике.