Старуха протянула вперёд дрожащую руку со скрюченными костистыми пальцами.

— Помоги мне сесть. Меня ноги не держат.

Анфиса подвела её к софе и подоткнула под спину турецкий валик.

— Так удобно?

— Хорошо. — Старуха закрыла глаза и несколько мгновений сидела неподвижно, словно собираясь с духом. Когда она разомкнула губы, слова прозвучали поминальным звоном:

— Значит, он остался жив… — Она покачала головой. — Значит, жив…

— Кто он? — почему-то шёпотом спросила Анфиса.

Волнение старухи передалось и ей. Она тревожно замерла, ожидая объяснения.

Старуха пошевелилась:

— Муж моей матери Матвей Беловодов.

То, что говорила старуха, было непостижимо и невероятно.

— Подождите, я сейчас, — срывающимся голосом пробормотала Анфиса, хотя старуха никуда не собиралась исчезать и вообще не порывалась встать с места. — Я сейчас, одну минуту.

Дрожащими пальцами она набрала телефон Максима.

— Максим, срочно ответь, как звали твоего деда. — Тут она подумала, что дед слишком молод для старухиной матери, и исправилась: — Нет, прадеда. Ты знаешь, как звали твоего прадеда?

Даже через тысячи километров расстояния она почувствовала удивление Максима такому неожиданному вопросу.

— Прадед, прадед… — два раза повторил он медленно, явно сбитый с толку. — Моего прадеда звали Матвей Степанович.

Значит, точно он. Забыв дать отбой, Анфиса посмотрела на старуху:

— Вашего отца звали Матвей Степанович?

— Точно. — Старуха улыбнулась сморщенным ртом с отличными вставными зубами. — Только не отца, а первого мужа моей матери. Вторым браком она вышла замуж за голландца, моего отца. Он торговал древесиной и обожал маму, но она по-настоящему любила только своего Матвея. — Старуха провела рукой по щеке, и браслеты на её руке звякнули. — Только мама думала, что Матвей погиб на Первой мировой войне. А он, значит, остался жив. — Долгим взглядом она посмотрела на рамочку с открыткой. — Вот как судьба людьми играет.

Старуха внезапно опустила голову на грудь, зажмурилась и коротко всхрапнула, но тотчас встрепенулась:

— Запомни, моё имя — Софи Ван дер Хай-де, но ты можешь обращаться ко мне Софья Германовна. Иди, свари кофе, да покрепче. Себе тоже можешь. Я чувствую, нам с тобой надо о многом поговорить.

Имение Беловодовых,

1918 год

Много раз за последнее время Марфа Афиногеновна жалела, что не покупала драгоценности: активы конфискованы, деньги превратились в труху, а на последние золотые монеты они с Верой заказали в монастыре Августовскую икону с открытки.

С трудом встав с кресла, Марфа Афиногеновна подошла к иконе и погладила пальцем фигурки военных у ног Богородицы.