Одной рукой Максим достал телефон и посмотрел на Анфису.

— Сейчас вызову бригаду, составим протокольчик, и пойдут наши красавцы на пару лет строчить тапки в колонию.

— Мой папа тебе покажет! — неожиданно тонким голосом выкрикнул задержанный и вжал голову в плечи, явно ожидая удара.

— Лучше бы ты промолчал, парень. — Максим брезгливо оттолкнул пленника к капоту машины. — Я таких мажориков с папами на особый контроль беру, и пока что ни один не отвертелся.

Наряд полиции прибыл минут через двадцать, и ещё около часа Анфиса с Максимом подписывали бумаги и давали показания.

Анфиса смотрела, как Максим разговаривает с коллегами, как сдвигает брови и утвердительно кивает головой, и думала, что могла бы так простоять ночь напролёт.

— Общность — это собрание людей, которые могут сказать о себе «мы»: мы семья, мы православные, мы солдаты, мы русские, — задумчиво произнёс Максим, пока полицейский заполнял протокол. — И вот, глядя на таких мерзавцев, — он кивнул головой в сторону её машины, — я иногда думаю: неужели это тоже «мы»? И как случилось, что они стали частью нас? Ведь наши поколения не знали ни войны, ни голода, ни горя — ничего из того, что выбрасывает людей из привычного круга и ставит перед выбором: жизнь или смерть.

Когда все разъехались, Максим нагнулся и рассмотрел порезанное на ремни колесо:

— Ну что, придётся привезти новую обувку для твоей таратайки.

— Сам ты таратайка. — Анфиса подошла и положила руку ему на плечо. — Спасибо тебе. Как я рада, что ты всё-таки пришёл!

— Да это не я, а Понтус, — отозвался Максим, встав рядом с ней.

 — Пристал, понимаешь, как банный лист: хочу к Анфисе, и баста.

Услышав своё имя, пёс забил хвостом и радостно завертелся на поводке.

— Понтус? — Замирая от собственной смелости, Анфиса взяла Максима под руку, и он легонько сжал её пальцы:

— Ну, пойдём, доставлю тебя до двери, искательница приключений. Я, кстати, успел познакомиться с твоей мамой.

* * *Мягкий свет ночных фонарей стелил по асфальту дорожки, вытканные из золотистых неоновых огней. Темнота скрадывала полотно газонов, и огромные дома зрительно придвигались ближе к тротуару, нависая над головой многоэтажными порождениями двадцать первого века.

Анфиса оперлась на руку Максима, и от того, что он идёт совсем рядом, голова шла кругом.

— И что тебе сказала моя мама?

Максим пожал плечами:

— Поделилась, что её избил муж и что дочка пошла гулять в спортивном костюме, ну, а за остальное благодари Понтуса. От подъезда он рванул прямо к твоей машине, и, как оказалось, очень кстати.