О Гордоне Риве. О шаге за пределы той холодной, беспощадной камеры. О том, как он покинул…

— А ты уверен, что этот Рив — именно тот тип которого ты ищешь? — Майкл наливал еще виски.

Ребус посмотрел на протянутый ему стакан и покачал головой:

— Нет, мне не надо, спасибо. У меня и так в голове шумит. Да, теперь я не сомневаюсь, что за этим стоит Рив. Письма — крестики и узелки. Нетрудно разгадать эту шараду. Рив наверняка считает меня тупицей. Он несколько недель посылал мне письма, а я не сумел понять их смысл… Я не уберег тех девочек… И все потому, что не смог посмотреть в лицо фактам… фактам…

Джилл, стоявшая у него за спиной, наклонилась и положила руки ему на плечи. Джон Ребус вскочил со стула и резко повернулся к ней. Рив! Нет, это Джилл, Джилл.

Он покачал головой, молча прося прощения. Потом залился слезами.

Джилл посмотрела на Майкла, но тот уже потупил взор. Она крепко обняла Ребуса и не отпускала его больше от себя, шепотом твердя ему, что это она, Джилл, рядом с ним, а не какой-нибудь призрак из прошлого. Майкл спрашивал себя, во что это он ввязался. Он еще никогда не видел, как плачет Джон. И вновь его захлестнуло чувство вины. Он прекратит свои делишки. Ему это больше не нужно. Он затаится, будет тише воды, ниже травы, и пускай поставщик ищет его, пока не надоест, а покупатели найдут себе новых продавцов. Он это сделает — не ради Джона, а ради своего же блага.

«Мы обращались с ним паршиво, — подумал он. — Это правда. Мы со стариком обращались с ним как с незваным гостем».

Позже, за кофе, Ребус казался невозмутимым, но Джилл по-прежнему не сводила с него взгляда — удивленного, беспокойного.

— Можно не сомневаться, что этот Рив спятил, — сказала она.

— Не исключено, — откликнулся Ребус. — Но несомненно одно: он вооружен. Он готов ко всему. Этот парень состоял в Морском корпусе и служил в спецназе. Он вынослив как черт.

— И ты был вынослив, Джон.

— Поэтому именно я должен его выследить и поймать. Надо обязательно втолковать это шефу, Джилл. Я обязан сам заняться этим делом.

Джилл поджала губы.

— Не уверена, что шеф будет в восторге, — сказала она.

— Ну и черт с ним. Я все равно найду ублюдка.

— Займись этим, Джон, — попросил Майкл. — Займись. Не слушай никого.

— Мики, — сказал Ребус, — о таком брате, как ты, можно только мечтать. А нет ли у нас случайно чего-нибудь поесть? Я помираю с голоду.

— А я страшно устал, — откликнулся Майкл, очень довольный собой. — Ты не против, если я прилягу на часок-другой, прежде чем ехать обратно?

— Конечно, Мики, иди в мою комнату.

— Спокойной ночи, Майкл, — сказала Джилл.

Уходя от них, он улыбался.

Крестики и узелки. Крестики и нолики. Это же так очевидно! Рив, наверное, принимал его за дурака — и был, пожалуй, прав.